-- Благодарю, благодарю, повторялъ онъ: -- рано или поздно, и вы, вѣроятно, воротитесь на нашу милую родину!
Австрійскій принцъ преклонилъ голову, выражая свое согласіе.
-- Джуліо Францини, сказалъ герцогъ Серрано -- мы имѣемъ право называть уже этимъ именемъ смиреннаго обитателя казино:-- если бы провидѣнію угодно было допустить васъ совершить вашъ злодѣйскій умыселъ, неужели вы думаете, что на землѣ нашлось бы мѣсто, гдѣ похититель могъ бы спастись отъ руки оскорбленнаго отца? Но небу угодно было избавить меня отъ новаго тяжкаго испытанія. Позвольте и мнѣ при этомъ случаѣ показать примѣръ снисхожденія.
И онъ съ живымъ, спокойнымъ челомъ приблизился къ своему родственнику.
Съ той самой минуты, какъ австрійскій принцъ заговорилъ съ нимъ, графъ хранилъ глубокое молчаніе, не обнаруживая ни раскаянія, ни стыда. Поднявъ голову, онъ стоялъ съ рѣшительнымъ видомъ, какъ человѣкъ, готовый на всякую крайность. Когда принцъ хотѣлъ теперь подойти къ нему, онъ замахалъ рукою и закричалъ: "не радуйтесь заранѣе, не думайте, что вы одержали верхъ; ступайте, разсказывайте ваши выдумки императору. Я самъ найду случай отвѣчать за себя передъ трономъ." Говоря такимъ образомъ, онъ сдѣлалъ движеніе, чтобы броситься къ борту корабля.
Быстрый умъ Гарлея угадалъ намѣреніе графа: онъ успѣлъ дать знакъ людямъ, и попытка Францини не удалась. Схваченный бдительными и озлобленными противъ него единоземцами, въ ту самую минуту, когда онъ сбирался броситься въ рѣку, Пешьера былъ отведенъ въ сторону и связанъ. Тогда выраженіе лица его совершенно измѣнилось. Отчаянное бѣшенство гладіатора запылало въ немъ. Необыкновенная тѣлесная сила помогла ему нѣсколько разъ вырваться изъ рукъ враговъ и повергнуть нѣкоторыхъ изъ нихъ на полъ. Наконецъ численность превозмогла: послѣ продолжительной борьбы онъ долженъ былъ уступить. Тутъ онъ забылъ о всякомъ достоинствѣ человѣка, потерялъ присутствіе духа, произносилъ самыя страшныя проклятія, скрежеталъ губами и едва могъ говорить отъ сильнаго прилива бѣшенства.
Тогда, сохраняя видъ невозмутимой ироніи, которая сдѣлала бы честь французскому маркизу стараго времени, и которой тщетно сталъ бы подражать самый искусный актеръ, Гарлей поклонился разсерженному графу.
-- Adieu, monsieur le comte, adieu! Мнѣ пріятно видѣть, что вы такъ благоразумно запаслись мѣховою одеждою. Она понадобится вамъ во время вашего путешествія; въ такую пору года вамъ придется перенести большіе холода. Корабль, на который вы удостоили взойти, отправляется въ Норвегію. Итальянцы, которые сопровождаютъ васъ, были нѣкогда изгнаны вами изъ отечества; теперь же, въ замѣнъ того, они соглашаются раздѣлить съ вами время, когда вамъ наскучитъ ваше собственное сообщество. Отведите графа въ каюту. Осторожнѣе, осторожнѣе. Adieu, monsieur le comte, adieu! et bon voyage!
Гарлей повернулся на каблукахъ, въ то время, какъ Пешьера, несмотря на сопротивленіе, былъ сведенъ въ каюту.
Тутъ Гарлей вышелъ на средину корабля, гдѣ, за рядами матросовъ, почти закрытая ими, стояла Беатриче. Франкъ Гэзельденъ, который первый встрѣтилъ ее при входѣ на корабль, былъ возлѣ нея. Леонардъ наводился въ нѣкоторомъ отдаленіи отъ обоихъ, въ безмолвномъ наблюденіи всего, что происходило вокругъ. Беатриче въ эту минуту мало была занята Франкомъ; ея черные глаза смотрѣли на темное, усѣяннее звѣздами небо, и губы ея шевелились точно произнося молитву. Все это время женихъ ея говорилъ ей съ большимъ жаромъ, тихо и торопливо: