-- Стыдитесь, Гарлей!
-- Молодого человѣка, котораго онъ воспиталъ такимъ же предателемъ, какъ онъ самъ (похвальный выборъ вашего отца -- Рандаль Лесли), я избралъ своимъ орудіемъ, чтобъ показать ему, какъ тяжело переносить неблагодарность. Его же сынъ отомститъ за свою мать и предстанетъ предъ отцомъ, какъ побѣдитель въ борьбѣ съ Рандалемъ Лесли, которая лишитъ благодѣтеля и покровителя его всего, что только можетъ усладить жизнь необузданнаго эгоиста. И если въ душѣ Одлея Эджертона осталось хотя слабое воспоминаніе о томъ, чѣмъ я былъ въ отношеніи къ нему и къ истинѣ, то для него будетъ не послѣднимъ наказаніемъ убѣжденіе, что его же вѣроломство такъ переродило человѣка, которому самое отвращеніе ко лжи и притворству внушило мысль искать въ обманѣ средствъ къ отмщенію.
-- Не страшный ли сонъ все это! проговорила Віоланта, приходя въ себя: -- такимъ образомъ вы лишите не одного врага своего всего, что дѣлаетъ жизнь отрадною. Поступите такъ, какъ вы задумали, и тогда что ожидаетъ меня въ будущемъ?
-- Васъ! О, не бойтесь. Я могу доставить Рандалю Лесли случай насмѣяться надъ своимъ покровителемъ, но въ то же самое время я обнаружу его вѣроломство и не позволю ему преграждать вамъ дорогу къ счастію. Что ожидаетъ васъ въ будущемъ? замужство по выбору, родина, надежда, радость, любовь, счастіе. Если бы въ тѣхъ свѣтлыхъ мечтаніяхъ, которыя питаютъ сердце молодой дѣвушки, не слишкомъ, впрочемъ, проникая въ глубину его, вы и подарили меня благосклонною привязанностію, то она скоро исчезнетъ, и вы сдѣлаетесь гордостію и утѣшеніемъ человѣка однихъ съ вами лѣтъ, человѣка, которому время не представляетъ еще признака старости, и который, любуясь на ваше прелестное лицо, не долженъ будетъ содрогаться и повторять: "слишкомъ хороша, слишкомъ хороша для меня!"
-- Боже мой, какія мученія! воскликнула Віоланта, въ сильномъ порывѣ страсти.-- Выслушайте и меня въ свою очередь. Если, какъ вы обѣщаете, я избавлюсь отъ мысли, что человѣкъ, къ которому я боюсь прикоснуться, имѣетъ право требовать руки моей, то выборъ мой сдѣланъ уже безвозвратно. Алтарь, который ожидаетъ меня, не есть алтарь земной любви. Но я умоляю васъ именемъ всѣхъ воспоминаній вашей, можетъ быть горькой, но до сихъ поръ незапятнанной жизни, именемъ того великодушнаго участія, которое вы еще оказываете мнѣ, предоставьте мнѣ право любоваться на васъ, какъ я любовалась съ самыхъ первыхъ годовъ дѣтства. Дайте мнѣ право уважать, почитать васъ. Когда я буду молиться внутри стѣнъ, которыя отдѣлятъ меня отъ міра, позвольте мнѣ остаться при убѣжденіи, что вы благороднѣйшее существо, которымъ обладаетъ свѣтъ. Выслушайте, выслушайте меня!
-- Віоланта! проговорилъ Гарлей, трепеща всѣмъ тѣломъ отъ волненія: -- представьте себѣ мое положеніе. Не требуйте отъ меня жертвы, которой я не могу, не долженъ принести вамъ, которая несовмѣстна съ достоинствомъ человѣка -- терпѣливо, униженно преклонять голову передъ оскорбленіемъ, которое мнѣ наносятъ, страдать съ полнымъ сознаніемъ, что вся моя жизнь была отравлена разочарованіемъ въ чувствахъ, которыя я считалъ самыми возвышенными, въ горестяхъ, которыя были столь дороги моему сердцу. Если бы это былъ открытый, явный врагъ, я протянулъ бы ему руку, по вашему требованію; но вѣроломному другу... не просите этого! Я краснѣю при подобной мысли, какъ будто отъ новаго тяжкаго оскорбленія. Позвольте мнѣ завтра, одинъ только день.... я не прошу болѣе.... позвольте мнѣ обдумать мои намѣренія, возобновить въ памяти всю прошедшую жизнь, и тогда располагайте моимъ будущимъ по произволу. Простите меня за дерзкія слова, въ которыхъ я выразилъ недовѣріе даже къ вамъ. Я отрекаюсь отъ нихъ; они исчезли, они не существовали при усладительныхъ звукахъ вашего голоса, они разсѣялись при видѣ вашихъ очаровательныхъ глазъ. У вашихъ ногъ, Віоланта, я раскаяваюсь и умоляю о прощеніи. Вашъ отецъ самъ отвергнетъ вашего презрѣннаго претендента. Завтра въ этотъ часъ вы будете совершенно свободны. О, тогда, тогда, неужели вы не отдадите мнѣ эту руку, которая одна лишь въ состояніи привести меня къ счастію? Віоланта, вы напрасно будете спорить со мною, сомнѣваться, разбирать свое положеніе, бояться за опрометчивость.... я люблю, люблю васъ. Я снова начинаю вѣрить въ добродѣтель и правду. Я отдаю вамъ всю судьбу свою.
Если въ продолженіе этого разговора Віоланта, по видимому, переходила границы дѣвической скромности, то это должно приписать свойственному ей чистосердечію, привычкѣ къ уединенію, удаленію отъ свѣта, самой чистотѣ души ея и сердечной теплотѣ, которою Италія надѣляетъ своихъ дочерей. Но потомъ возвышенность помысловъ и намѣреній, которая составляла господствующую черту ея ха-рактера и искала лишь обстоятельствъ для полнаго развитія, превозмогла самые порывы любви.
Оставивъ одну руку въ рукахъ Гарлея, который все еще стоялъ передъ нею на колѣняхъ, она подняла другую вверхъ.
-- Ахъ, произнесла она при этомъ едва слышнымъ голосомъ: -- ахъ, если бы небо послало мнѣ завидную судьбу принадлежать вамъ, содѣйствовать вашему благополучію, я никакъ не побоялась бы недовѣрчивости съ вашей стороны. Ни время, ни перевороты судьбы, ни привычка, ни самая потеря вашей привязанности не лишили бы меня права вспоминать, что вы нѣкогда ввѣрили мнѣ столь благородное сердце. Но.... здѣсь голосъ ея пріобрѣлъ прежнюю силу и румянецъ потухъ на ея щекахъ.-- Но Ты, Вездѣсущій, услышь и прими мои торжественный обѣтъ. Если онъ откажется отречься для меня отъ намѣренія, которое опозоритъ его, этотъ позоръ ляжетъ навсегда между имъ и мною непреодолимою преградою. И пусть моя жизнь посвященная служенію Тебѣ, прекратится въ тотъ самый часъ, въ который онъ унизитъ свое достоинство. Гарлей, разрѣшите меня! Я сказала все: будучи столь же тверда сколько и вы, я предоставляю выборъ вамъ.
-- Вы слишкомъ строго меня судите, сказалъ Гарлей, вставая, и съ нѣкоторою досадою.-- Наконецъ, я не столь мелоченъ, чтобы спорить изъ за того, что я считаю справедливымъ, хотя бы дѣло шло о сохраненіи моей послѣдней надежды на счастіе.