Сквайръ вздрогнулъ и механически ощупывалъ свое плечо, которое было ранено пулею капитана Лэнсмера. Блѣдное лицо Рандаля сдѣлалось еще блѣднѣе и глаза его, встрѣтившись съ дерзкимъ взоромъ графа, невольно потупились.
-- Но, продолжилъ графъ съ жестомъ, выражавшимъ полную изящества угодливость:-- я долженъ благодарить теперь л'Эстренджа, который мнѣ напомнилъ, что человѣкъ, поставившій собственное мужество внѣ всякаго сомнѣнія, не только долженъ просить извиненія, если онъ оскорбилъ другого, но долженъ сопровождать свое извиненіе какимъ бы то ни было удовлетвореніемъ. Герцогъ Серрано, я пришелъ сюда собственно съ этою цѣлію. Милордъ, вы изволили выразитъ желаніе сдѣлать мнѣ нѣкоторые важные вопросы, касающіеся герцога и его дочери; я буду отвѣчать съ полною откровенностію.
-- Monsieur le Comte, сказалъ Гарлей,-- полагаясь на вашу снисходительность, я прошу васъ, во первыхъ, объяснить мнѣ, кто открылъ вамъ, что эта дѣвица жила въ домѣ моего отца?
-- Открывшій мнѣ это стоитъ передъ вами -- мистеръ Рандаль Лесли. И я ссылаюсь на барона Леви, который можетъ подтвердить справедливость моихъ словъ.
-- Это дѣйствительно правда, сказалъ баронъ едва слышнымъ голосомъ и какъ бы невольно подчиняясь повелительному тону графа.
Блѣдныя губы Рандаля издали въ это время глухой звукъ, похожій на свистъ.
-- И мистеръ Лесли участвовалъ въ вашихъ планахъ, имѣвшихъ цѣлью похитить вашу родственницу и жениться на ней?
-- Безъ сомнѣнія.... и барону Леви это очень хорошо извѣстно. Баронъ наклонилъ голову въ знакъ согласія.-- Позвольте мнѣ присовокупить еще,-- я обязанъ это сдѣлать въ отношеніи къ леди, состоящей въ родствѣ со мною,-- что только вѣроломныя убѣжденія со стороны Лесли, какъ я увѣрился впослѣдствіи, доставили мою родственницу, когда моя собственная попытка не удалась, принять участіе въ планахъ, которые иначе она съ такою же рѣшимостію отвергла бы, ея какою я въ настоящее время, герцогъ Серрано, отвергаю и презираю ихъ, съ полнымъ сознаніемъ всей низости надобныхъ дѣйствій.
Пока онъ говорилъ такимъ образомъ, въ немъ было столько личнаго достоинства, натуральнаго или искусственнаго, которое сообщалось словамъ его,-- достоинства, которому содѣйствовали его прекрасный ростъ, изящныя черты лица, патриціанскія манеры, что герцогъ, тронутый до глубины души, протянулъ руку вѣроломному родственнику и забылъ въ эту минуту всю макіавеллевскую мудрость, которая могла бы убѣдить его, что человѣкъ съ такими сомнительными правилами нравственности, какъ графъ, едва ли могъ руководствоваться какими либо благородными побужденіями въ исповѣди, по видимому, столь чистосердечной и въ раскаяніи столь искреннемъ. Графъ пожалъ руку, протянутую къ нему, и низко преклонилъ голову, можетъ, быть, чтобы скрыть улыбку, которая готова была разоблачить темную сторону его сердца. Рандаль все еще стоялъ молча и блѣдный какъ смерть. Языкъ его отказывался произнести какое бы то ни было слово. Онъ замѣтилъ, что всѣ присутствовавшіе готовы были обратиться противъ него. Наконецъ, съ неимовѣрнымъ усиліемъ надъ самимъ собою, онъ произнесъ отрывистыя фразы.
-- Клевета столь внезапная, конечно, могла... могла привести меня въ замѣшательство; но кто же.... кто же её повѣритъ? И законы, и здравый смыслъ всегда предполагаютъ какую нибудь побудительную причину для совершенія преступленія. Что же могло служить мнѣ побужденіемъ въ подобномъ случаѣ? Я самъ, будучи претенентомъ на руку дочери герцога, я вдругъ предаю ее! Нелѣпость.... нелѣпость. Герцогъ, герцогъ, я передаю это обстоятельство на судъ вашей опытности и знанія людей. Кто идетъ противъ собственныхъ выгодѣ и влеченія своего сердца?