-- Я содѣйствовалъ Франку въ сватовствѣ, я внушилъ ему мысль о посмертномъ обязательствѣ!... О, Боже мой, кричалъ Рандаль, ломай руки: -- если бы самъ Франкъ былъ здѣсь!
Сожалѣніе, возбужденное въ душѣ Гарлея, исчезло при видѣ этого упорнаго притворства.
-- Вы желаете, чтобы здѣсь присутствовалъ Франкъ Гезельденъ? Требованіе ваше должно быть уважено. Мистеръ Дэль, вы можете отойти теперь отъ этого молодого человѣка и поставить на ваше мѣсто самого Франка Гэзельдена. Онъ ждетъ въ сосѣдней комнатѣ. Позовите его.
При этихъ словахъ, сквайръ закричалъ громкимъ голосомъ:
-- Франкъ, Франкъ! сынъ мой! мой бѣдный сынъ!
И бросился, изъ комнаты въ дверь, на которую указалъ Гарлей.
Этотъ крикъ и это движеніе сообщили внезапную перемѣну чувствамъ всѣхъ присутствовавшихъ. На нѣсколько минутъ о самомъ Рандалѣ было забыто. Молодой человѣкъ воспользовался этимъ временемъ. Улучивъ мгновеніе, когда полные презрѣнія взоры обвинителей не были устремлены на него, онъ тихонько подкрался къ двери, не производя ни малѣйшаго шума, какъ раненная эхидна, которая, опустивъ голову, ползетъ по мягкой травѣ. Леви слѣдовалъ за нимъ до крыльца и твердилъ ему на ухо:
-- Я не могъ рѣшительно помочь вамъ; вы сами бы то же сдѣлали на моемъ мѣстѣ. Вы видите, что вы потерпѣли уронъ во всѣхъ своихъ предпріятіяхъ, а когда человѣкъ совершенно падаетъ, мы оба были того мнѣнія, что въ такомъ случаѣ слѣдуетъ отдать его на произволъ судьбы и самому умыть руки.
Рандаль не отвѣчалъ ни слова, и баронъ смотрѣлъ, какъ тѣнь, отбрасываемая его тѣломъ, постепенно спускалась по ступенямъ лѣстницы, пока совершенно не исчезла на камняхъ мостовой.
-- Впрочемъ, онъ могъ бы принести нѣкоторую пользу, пробормоталъ Леви.-- Его лицемѣріе и пронырство еще могутъ поймать въ сѣти бездѣтнаго Эджертона. Еще есть надежда на маленькое мщеніе!