Черезъ нѣсколько дней protégé Одлея Эджертона вступилъ въ должность преподавателя одной изъ обширныхъ, дешевыхъ школъ, которыя приготовляютъ дѣтей дворянъ и лицъ духовнаго сословія къ ученому поприщу, съ гораздо значительнѣйшею примѣсью сыновей торговцевъ, предназначающихъ себя для службы въ конторахъ, лавкахъ и на биржахъ. Тамъ Рандаль Лесли, подъ именемъ Джона Смита, живетъ до сихъ поръ.
Между тѣмъ какъ, такъ называемое, поэтическое правосудіе развивалось изъ плановъ, въ которыхъ Рандаль Лесли истощилъ свой изобрѣтательный разсудокъ и преградилъ себѣ дорогу къ счастію, никакіе видимые признаки воздаянія не обнаруживались въ отношеніи злѣйшаго изъ интригантовъ, барона Леви. Ни разу паденіе фондовъ не успѣло потрясти зданіе, возведенное имъ изъ развалинъ домовъ другихъ людей. Баронъ Леви все тотъ же баронъ Леви, только сдѣлался милліонеромъ; впрочемъ, въ душѣ своей онъ едва ли не сознаетъ себя болѣе несчастнымъ, чѣмъ Рандаль Лесли, школьный учитель. Леви человѣкъ, внесшій сильныя страсти въ свою житейскую философію; у него не такая холодная кровь, не такое черствое сердце, которыя бы дѣлали его организмъ нечувствительнымъ къ волненіямъ и страданіямъ. Лишь только старость настигла великосвѣтскаго ростовщика, онъ влюбился въ хорошенькую оперную танцовщицу, которой маленькія ножки вскружили вѣтряныя головы почти всей парижской и лондонской молодежи. Ловкая танцовщица держала себя очень строго въ отношеніи къ влюбленному старику и, не поддавалась его страстнымъ убѣжденіямъ, заставила его жениться на ней. Съ этой минуты домъ его, Louis Quinze, сталъ наполняться болѣе, чѣмъ когда нибудь толпами высокородныхъ дэнди, которыхъ сообщества онъ прежде такъ жадно добивался. Но это знакомство вскорѣ сдѣлалось для него источникомъ неизъяснимыхъ мученій. Баронесса была кокетка въ полномъ смыслѣ этого слова, и Леви, въ которомъ, какъ намъ уже извѣстно, ревность была господствующею страстью -- испытывалъ непрерывную тревогу. Его неуваженіе къ человѣческому достоинству, его невѣріе въ возможность добродѣтели -- только содѣйствовали развитію въ немъ подозрѣнія и вызывали, какъ нарочно, опасности, которыхъ онъ наиболѣе боялся. Вдругъ онъ оставилъ свои великолепный домъ, уѣхалъ изъ Лондона, отказался отъ общества, въ которомъ могъ блестѣть своимъ богатствомъ, и заперся съ женою въ деревнѣ одной изъ отдаленныхъ провинцій; тамъ онъ живетъ до сихъ поръ. Напрасно старается онъ заняться сельскимъ хозяйствомъ; для него только тревоги жизни въ столицѣ, со всѣми ея пороками и излишествами, представляли нѣкоторую тѣнь отрады, нѣкоторое подобіе того, что онъ называлъ "удовольствіемъ". Но и въ деревнѣ ревность продолжаетъ преслѣдовать его; онъ бродитъ около своего дома съ блуждающимъ взоромъ и осторожностію вора; онъ стережетъ жену точно плѣнницу, потому что она ждетъ только удобнаго случая, чтобы убѣжать. Жизнь человѣка, отворившаго тюрьму для столь многихъ людей, есть жизнь тюремнаго сторожа. Жена ненавидитъ его и не скрываетъ этого. Между тѣмъ онъ раболѣпно расточаетъ ей подарки. Привыкнувъ къ самой необузданной свободѣ, требуя постоянныхъ рукоплесканій и одобренія какъ чего-то должнаго, будучи безъ всякаго образованія, съ умомъ дурно направленнымъ, выражаясь грубо и отличаясь самымъ неукротимымъ характеромъ, прекрасная фурія, которую онъ привелъ въ свой домъ, превратила этотъ домъ въ настоящій адъ. Леви не смѣетъ признаться никому, сколько онъ тратитъ денегъ, онъ жалуется на неудачи и нищету съ тѣмъ, чтобы извинить себя въ глазахъ жены, которую онъ лишилъ всѣхъ удовольствій. Темное сознаніе воздаянія пробуждается въ душѣ его и рождаетъ раскаяніе, которое еще болѣе терзаетъ его. Раскаяніе это есть слѣдствіе суевѣрія, а не религіознаго убѣжденія; оно не приноситъ съ собою утѣшенія истиннаго раскаянія. Леви не старается облегчить свои страданія, не думаетъ искупить свои проступки какимъ нибудь добрымъ дѣломъ. Между тѣмъ богатства его растутъ и принимаютъ такіе размѣры, что онъ не можетъ совладѣть съ ними.
Графъ ди-Пешьера не ошибся въ расчетѣ, показавъ видъ раскаянія и прибѣгнувъ къ великодушію своего родственника. Онъ получилъ отъ щедраго герцога Серрано ежегодную пенсію, соотвѣтствовавшую его званію и ему снова дозволенъ былъ въѣздъ въ Вѣну. Но на слѣдующее же лѣто, послѣ пребыванія его въ Лэнсмерѣ, каррьера его внезапно окончилась.
Въ Баденъ-Баденѣ онъ началъ ухаживать за богатой и хорошенькой собою полькой, вдовой. Репутація, которой она пользовалась, отогнала отъ нее всѣхъ поклонниковъ, исключая молодого француза, который былъ столъ же смѣлъ какъ Пешьера и влюбленъ сильнѣе его. Соперники предложили другъ другу дуэль. Пешьера явился на мѣсто поединка съ обычнымъ хладнокровіемъ, напѣвая опорную арію, и смотрѣлъ съ такимъ веселымъ видомъ на дуло пистолета, что нервы француза разстроились, несмотря на его храбрость. Спустивъ курокъ прежде, нежели онъ успѣлъ прицѣлиться, французъ, къ величайшему удивленію, попалъ графу въ сердце и убилъ его миновалъ.
Беатриче ди-Негра, послѣ смерти брата, жила нѣсколько лѣтъ въ совершенномъ уединеніи, переселившись въ монастырь, но, впрочемъ, не постригаась въ монахини, какъ предполагала прежде. Дѣло въ томъ, что присматриваясь къ нравамъ и образу жизни сестеръ, она убѣждалась, что мірскія страсти и сожалѣнія о прошломъ (исключая самыхъ рѣдкихъ натуръ) прокладываютъ себѣ дорогу сквозь желѣзныя рѣшетки и черезъ высокія стѣны. Наконецъ она избрала себѣ пребываніе въ Римѣ, гдѣ извѣстна не только очень строгимъ образокъ жизни, но и дѣятельною благотворительностію. Ее не могли уговорилъ принять болѣе четвертой части той пенсіи, которая назначена была ея брату; но у нея было и мало потребностей кромѣ потребности благотворенія; а когда благотворительность дѣятельна, то она извлекаетъ много пользы и изъ небольшого количества золота. Маркиза не появляется въ блестящихъ, шумныхъ собраніяхъ; ее окружаетъ небольшое, но избранное общество художниковъ и ученыхъ. Первымъ наслажденіемъ она поставляетъ помогать какому нибудь талантливому юношѣ, особенно если онъ назоветъ своимъ отечествомъ Англію.
Сквайръ и супруга его все еще проживаютъ въ Гэзельденѣ, гдѣ капитанъ Бэрнебесъ Гиджинботамъ поселился окончательно. Капитанъ сдѣлался страшнымъ ипохондрикомъ, но онъ разцвѣтаетъ отъ времени до времени; когда слышитъ, что въ семействѣ мистера Шэрна Кёрри есть больной, тогда онъ повторяетъ въ полголоса: "если бы эти семеро дрянныхъ ребятишекъ отправились на тотъ свѣтъ, у меня были бы большія надежды въ будущемъ". За подобныя желанія сквайръ дѣлаетъ ему обыкновенно строгій выговоръ, а пасторъ съ важностью произноситъ увѣщаніе. Хотя капитанъ и отплачиваетъ за это обоимъ три раза въ недѣлю за вистомъ, но пасторъ уже не бываетъ постояннымъ партнеромъ капитана, такъ какъ пятымъ садится играть по большой части старинный другъ и сосѣдъ сквайра, мистеръ Стикторейтсъ. Сражаясь такимъ образомъ одинъ, безъ помощи капитана, пасторъ съ печальнымъ удивленіемъ замѣчаетъ, что счастіе повернулось къ нему спиною, и что онъ выигрываетъ теперь рѣже, чѣмъ прежде выигрывалъ. Къ счастію, это единственная тревога -- исключая припадковъ истерики у мистриссъ Дэль, къ которымъ онъ, впрочемъ, совершенно привыкъ -- помрачающая ясную стезю жизни пастора. Мы должны теперь объяснить, какимъ образомъ мистеръ Стикторейтсъ занялъ мѣсто за карточнымъ столомъ въ Газельденѣ. Франкъ поселился въ Казино съ женою, которая характеромъ совершенно подходятъ къ нему; жена эта была миссъ Стикторейтсъ. Только дна года спустя послѣ потери Беатриче, Франкъ началъ забывать свое горе; умъ его потерялъ прежнюю игривость и беззаботность, за то онъ сдѣлался умѣреннѣе въ желаніяхъ и разсудительнѣе. Привязанность, хотя бы дурно выбранная и неудачно направленная, все-таки подвигаетъ впередъ воспитаніе человѣка. Франкъ сдѣлался положительнѣе и серьёзнѣе; посѣтивъ однажды Гэзельденъ, онъ встрѣтилъ миссъ Стикторейтсъ на одномъ изъ деревенскихъ баловъ. Молодые люди почувствовали симпатію другъ къ другу, можетъ быть, именно вслѣдствіе вражды, которая существовала между ихъ семействами. Свадьба, которая совершенно было устроиласъ, была отложена вслѣдствіе возникшаго между родителями спора о правѣ на дорогу. Но къ счастію преніе это было прекращено замѣчаніемъ пастора Дэля, что когда оба имѣнія, вслѣдствіе предположеннаго брака дѣтей, составятъ одно цѣлое, то поводъ къ тяжбѣ самъ собою уничтожится, ибо человѣкъ не имѣетъ обыкновенія тягаться съ самимъ собою. Впрочемъ, мистеръ Стикторейтсъ и мистеръ Гэзельденъ включили въ контрактъ особую оговорку (хотя адвокаты и увѣряли ихъ, что она не можетъ имѣть законной силы), по смыслу которой, въ случаѣ неимѣнія наслѣдниковъ отъ предположеннаго брака, участокъ Стикторейтсъ долженъ будетъ перейти въ какому нибудь члену фамиліи Стикторейтсъ, и право на дорогу изъ лѣсу черезъ болото будетъ подлежать тяжебному разбирательству на тѣхъ же самыхъ основаніяхъ какъ и теперь. Впрочемъ, трудно предположить, чтобы подобная тяжба могла возникнуть съ похвальною цѣлью разорить грядущихъ наслѣдниковъ, потому что у Франка два сына и двѣ дочери играютъ уже на террасѣ, на которой Джакеймо поливалъ нѣкогда померанцовыя деревья, и бѣгаютъ на бельведерѣ, на которомъ Риккабокка изучалъ нѣкогда Макіавелли.
Риккабокка долго не могъ привыкнуть къ роскоши, которая снова стала окружать его, и къ титлу герцога. Джемима гораздо скорѣе освоилась съ новымъ положеніемъ, но удержала сердечную простоту, которая отличала ее въ Гэзельденѣ. Крестьяне и крестьянки любятъ ее безъ ума. Она особенно покровительствуетъ молодымъ, старается устроивать свадьбы и нуждающихся надѣляетъ приданымъ. Герцогъ, продолжая острить насчетъ женщинъ и женитьбы, не менѣе того одинъ изъ счастливѣйшихъ мужей на свѣтѣ. Любимое занятіе его составляетъ воспитаніе сына, котораго Джемима подарила ему вскорѣ послѣ возвращенія его на родину.
Герцогъ постоянно желалъ узнать, что сдѣлалось съ Рандалемъ. Однажды -- за нѣсколько лѣтъ передъ тѣмъ, какъ Рандаль опредѣлился школьнымъ учителемъ -- герцогъ, осматривая генуэзскій госпиталь, съ свойственною ему наблюдательностію въ отношеніи всего, исключая его собственной особы, замѣтилъ въ углу спящаго человѣка, и такъ какъ лицо Рандаля въ это время еще не очень измѣнилось, то посмотрѣвъ на него пристально, герцогъ тотчасъ узналъ въ немъ несчастнаго питомца Итонской школы.
-- Это англичанинъ, сказалъ бывшій тутъ дежурный чиновникъ.-- Его принесли сюда безъ чувствъ. Онъ получилъ, какъ мы узнали, опасную рану въ голову на дуэли съ извѣстнымъ всѣмъ chevalier d'industrie, который объявилъ, что противникъ обманывалъ и обиралъ его при всякомъ удобномъ случаѣ. Впрочемъ, это не совсѣмъ правдоподобно, продолжалъ чиновникъ: -- потому что мы нашли на больномъ лишь нѣсколько кронъ, и онъ долженъ былъ оставить свою квартиру, не будучи въ состояніи платить за нее. Онъ выздоравливаетъ, но лихорадка все еще продолжается.
Герцогъ молча смотрѣлъ на спящаго, который метался на жосткой кровати и что-то бормоталъ едва внятнымъ голосомъ; потомъ онъ положилъ въ руку дежурному кошелекъ.