Тутъ разговоръ былъ прерванъ приходомъ другихъ членовъ семейства, одѣтыхъ, чтобы итти въ церковь.
-- Не можетъ быть, чтобы было уже пора въ церковь! Нѣтъ, еще рано! вскричала мистриссъ Лесли.
Она никогда не бывала готова в о -время.
-- Ужь послѣдній звонъ, сказалъ мистеръ Лесли, который хотя и былъ лѣнивъ, но въ то же время довольно пунктуаленъ.
Мистриссъ Лесли стремительно бросилась по лѣстницѣ, прибѣжала къ себѣ въ комнату, сорвала съ вѣшалки своей лучшій чепецъ, выдернула изъ ящика новую шаль, вздернула чепецъ на голову, шаль развѣсила на плечахъ и воткнула въ ея складки огромную булавку, желая скрыть отъ постороннихъ взоровъ оставшееся безъ пуговицъ мѣсто своего платья, потомъ какъ вихрь сбѣжала съ лѣстницы. Между тѣмъ семейство ея стояло уже за дверьми въ ожиданіи, и въ то самое время, какъ звонъ замолкъ и процессія двинулась отъ ветхаго дома къ церкви.
Церковь была велика, но число прихожанъ незначительно, точно такъ же, какъ и доходъ пастора. Десятая часть изъ собственности прихода принадлежала нѣкогда Лесли, но давно уже была продана. Теперешній пасторъ получалъ немного болѣе ста фунтовъ. Онъ былъ добрый и умный человѣкъ, но бѣдность и заботы о женѣ и семействѣ, а также то, что можетъ быть названо совершеннымъ затворничествомъ для образованнаго ума, когда, посреди людей, его окружавшихъ, онъ не находилъ человѣка, достаточно развитаго, чтобы можно было съ нимъ размѣняться мыслію, переступавшею горизонтъ приходскихъ понятій, погрузили его въ какое-то уныніе, которое по временамъ походило на ограниченность. Состояніе его не позволяло ему дѣлать приношенія въ пользу прихода или оказывать подвиги благотворительности; такимъ образомъ онъ не пріобрѣлъ нравственнаго вліянія на своихъ прихожанъ ничѣмъ, кромѣ примѣра благочестивой жизни и дѣйствія своихъ увѣщаній. Прихожане очень мало заботились о немъ, и если бы мистриссъ Лесли, въ часы своей неутолимой дѣятельности, не употребляла поощрительныхъ мѣръ въ отношеніи прихожанъ, въ особенности стариковъ и дѣтей, то едва ли бы полъ-дюжины человѣкъ собирались въ церковь.
Возвратясь отъ обѣдни, семейство Лесли сѣло, за обѣдъ, по окончаніи котораго Рандаль отправился пѣшкомъ въ Гэзльденъ-Голлъ.
Какъ ни казался нѣжнымъ и слабымъ его станъ, въ немъ была замѣтна скорость и энергія движенія, которыя отличаетъ нервическія комплекціи; онъ постоянно уходилъ впередъ отъ крестьянина, котораго взялъ себѣ въ проводники на первыя двѣ или три мили. Хотя Рандаль не отличался въ обхожденіи съ низшими откровенностію, которую Франкъ наслѣдовалъ отъ отца, въ немъ было -- несмотря на нѣкоторыя притворныя качества, несовмѣстныя съ характеромъ джентльмена -- довольно джентльменстваі, чтобы не показаться грубымъ и заносчивымъ къ своему спутнику. Самъ Рандаль говорилъ мало, но зато спутникъ его былъ особенно словоохотливъ; это былъ тотъ самый крестьянинъ, съ которымъ говорилъ Франкъ на пути къ Рандалю, и теперь онъ распространялся въ похвалахъ лошади джентльмена отъ которой переходилъ къ самому джентльмену. Рандаль надвинулъ себѣ шляпу на глаза. Должно бытъ, что и у земледѣльца нѣтъ недостатка въ тактѣ и догадливости, потому что Томъ Стауэлль, бывшій совершеннымъ середовикомъ изъ своего сословія, тотчасъ замѣтилъ, что слова его не совсѣмъ идутъ къ дѣлу. Онъ остановился, почесалъ себѣ голову и, ласково смотря на своего спутника, вскричалъ.
-- Но вотъ, Богъ дастъ, доживемъ, что вы заведете лошадку лучше теперешней вашей, мастеръ Рандаль:-- это ужь вѣрно, потому что другого такого добраго джентльмена нѣтъ въ цѣломъ округѣ.
-- Спасибо тебѣ, сказалъ Рандаль.-- Я болѣе люблю ходить пѣшкомъ, чѣмъ ѣздить; мнѣ кажется, я уже такъ созданъ.