-- Продолжайте пожалуста.
-- Однажды -- это было среди политическихъ событій которыя могли бы заставить умолкнуть многія сплетни -- beau monde былъ пораженъ новостью что виконтъ (тогда, по смерти отца, онъ уже сдѣлался виконтомъ) де-Молеонъ арестованъ полиціей по обвиненію въ покражѣ брилліантовъ герцогини де (жены знатнаго иностранца). Кажется что за нѣсколько дней до этого событія, герцогъ, желая сдѣлать женѣ пріятный сюрпризъ, рѣшилъ передѣлать ко дню ея рожденія принадлежавшее ей брилліантовое ожерелье, котораго она не носила въ послѣднее время потому что фасонъ его слишкомъ устарѣлъ. Для этого онъ тайно взялъ ключъ отъ желѣзнаго шкафа стоявшаго въ комнатѣ примыкавшей къ ея уборной (въ этомъ шкафѣ хранились лучшія изъ ея драгоцѣнныхъ вещей) и вынулъ ожерелье. Представьте его изумленіе когда ювелиръ въ улицѣ Вивьенъ которому онъ отнесъ ожерелье узналъ что брилліанты были поддѣльные которые онъ самъ вставлялъ нѣсколько дней тому назадъ по заказу неизвѣстнаго господина. Герцогиня въ это время была не совсѣмъ здорова; а такъ какъ подозрѣніе герцога естественно пало на слугъ, въ особенности на femme de chambre которую очень любила его жена, то онъ не желалъ ни пугать жены, ни дать поводъ слугамъ остерегаться. Потому онъ рѣшилъ передать это дѣло въ руки знаменитаго ***, бывшаго въ то время гордостью и украшеніемъ парижской полиціи. На слѣдующую же ночь виконтъ де-Молеонъ былъ взятъ и арестованъ въ комнатѣ гдѣ хранились драгоцѣнности, куда онъ проникъ съ помощью поддѣльнаго ключа или по крайней мѣрѣ дубликата ключа, найденнаго у него. Слѣдуетъ сказать что г. де-Молеонъ занималъ антресоли въ томъ самомъ отелѣ гдѣ помѣщались герцогъ съ герцогиней и ихъ свита. Когда это обвиненіе противъ виконта стало извѣстно (а оно сдѣлалось извѣстнымъ на слѣдующее утро), газеты объявили о суммѣ его долговъ и о его конечномъ раззореніи (что прежде было едва вѣроятно или тщательно скрывалось), это послужило объясненіемъ преступленія въ которомъ его обвиняли. Мы Парижане способны къ самымъ поразительнымъ реакціямъ чувства. Человѣка котораго мы обожаемъ сегодня, завтра мы проклинаемъ. Общественное восхищеніе виконтомъ какъ героемъ замѣнилось всеобщимъ презрѣніемъ къ нему съ какимъ смотрятъ на мелкаго вора. Общество удивлялось какъ оно рѣшалось принимать въ свою среду игрока, дуэлиста, Донъ-Жуана. Для общества оставалось одно удовлетвореніе за всѣ оскорбленія какія онъ наносилъ ему; оно могло позабавиться на его счетъ. Общество будетъ присутствовать на судѣ, будетъ свидѣтелемъ его поведенія въ залѣ суда, будетъ слѣдить за выраженіемъ его лица когда его приговорятъ къ галерамъ. Но неудача въ этомъ исполнила мѣру его негодованія. Де-Молеонъ не былъ судимъ. Герцогъ и герцогиня выѣхали изъ Парижа въ Испанію, и герцогъ поручилъ своему юристу взять назадъ обвиненіе, выразивъ убѣжденіе въ совершенной невинности виконта въ какомъ бы то ни было преступленіи кромѣ того въ чемъ онъ сознался самъ.
-- Въ чемъ же сознался виконтъ? Вы забыли сказать это..
-- Виконтъ, будучи арестованъ, сознался что подъ вліяніемъ безумной страсти къ герцогинѣ, встрѣченной, по его словамъ, презрительнымъ негодованіемъ, онъ воспользовался тѣмъ что его квартира была въ томъ же домѣ и проникъ въ комнату примыкавшую къ ея уборной, съ помощью ключа сдѣланнаго по восковому оттиску замочной скважины. Никакихъ доказательствъ въ подтвержденіе другаго обвиненія противъ виконта не было выставлено, обнаружено было только infraction du domicile подъ вліяніемъ безумной юношеской любви, на что не было принесено жалобы. Суду дѣлать здѣсь было нечего. Но общество было строже; и негодуя въ высшей степени при открытіи, что человѣкъ подозрѣваемый въ роскоши признанъ бѣднякомъ, настаивало что г. де-Молеонъ былъ виновенъ въ болѣе низкомъ, конечно не въ глазахъ отцовъ и мужей, и болѣе гнусномъ изъ двухъ преступленій. Предъ виконтомъ явилась дилемма изъ которой не могъ вывести его пистолетный выстрѣлъ или ударъ шпагою; онъ внезапно оставилъ Парижъ и съ тѣхъ поръ не показывался. Продажа его скаковыхъ лошадей и имущества была, я думаю, достаточна для уплаты его долговъ, потому что надо отдать ему справедливость, долги были уплачены.
-- Но хотя виконтъ де-Молеонъ исчезъ, у него должны были остаться родственники въ Парижѣ которые можетъ-статься знаютъ что сталось съ нимъ и его племянницей.
-- Въ этомъ я сомнѣваюсь. У него не было очень близкихъ родственниковъ. Ближайшій былъ старый холостякъ носившій ту же фамилію, отъ котораго онъ ждалъ наслѣдства, но тотъ умеръ вскорѣ послѣ его esclandre и не поименовалъ виконта въ своемъ духовномъ завѣщаніи. У Виктора было обширное родство между знатными фамиліями: Рошбріаны, Шавиньи, Вандемары, Пасси, Бовилье. Но едва ли они могли продолжать сношенія съ раззорившимся vaurien, и еще меньше съ его племянницей которая была дочь рисовальнаго учителя. Но теперь когда вы дали мнѣ нить, я буду слѣдить по ней. Намъ нужно найти виконта, и я надѣюсь мы успѣемъ въ этомъ. Простите если я не могу сказать больше въ настоящую минуту. Я не желалъ бы возбуждать ложныхъ надеждъ. Но черезъ недѣлю или двѣ я буду имѣть честь опять увидѣться съ вами.
-- Подождите минутку. Вы дѣйствительно имѣете надежду открыть г. де-Молеона?
-- Да. Я. не могу теперь сказать ничего больше.
Г. Ренаръ ушелъ.
Но эта надежда, какъ ни слаба была она, снова оживила Грагама; и вмѣстѣ съ надеждой сердце его, какъ будто съ главной пружины его былъ снятъ тормазъ, инстинктивно обратилось къ мысли объ Исаврѣ. Все что повидимому обѣщало скорое окончаніе порученія связаннаго съ открытіемъ Луизы Дюваль казалось приближало къ нему Исавру, или по крайней мѣрѣ извиняло его пламенное желаніе видѣть ее чаще, лучше узнать ее. Смутная ревность къ Густаву Рамо, такъ неразумно допущенная имъ, испарилась; ему казалось невозможнымъ чтобы человѣкъ котораго "Ундина Парижа" признавала своимъ любовникомъ рѣшился искать или могъ надѣяться добиться руки Исавры. Онъ забылъ даже о дружбѣ съ краснорѣчивою порицательницей брачныхъ узъ, что еще недавно казалось ему непростительною виной; онъ помнилъ только милое лицо, такое невинное и въ то же время разумное; только сладкій голосъ впервые вдохнувшій музыку въ его душу: только нѣжную руку прикосновеніе которой впервые заставило его ощутить тотъ трепетъ что отличаетъ это всѣхъ женщинъ на свѣтѣ ту кого мы любимъ. Онъ вышелъ изъ дому гордо и весело и направился къ виллѣ Исавры. Когда онъ шелъ, листья на деревьяхъ подъ которыми онъ проходилъ, колеблемые майскимъ вѣтеркомъ, казалось дрожали сочувствуя его восторгу. Можетъ-быть это было скорѣе наоборотъ: его собственный молчаливый восторгъ отвѣчалъ оживленію пробуждавшейся природы. Влюбленный ищущій примиренія съ той кого любитъ и отъ кого отдалила его неразумная бездѣлица, если онъ не настолько счастливъ въ безоблачный майскій день чтобы чувствовать родство свое со всѣмъ что есть на свѣтѣ счастливаго, съ цвѣтущимъ листкомъ, поющею птицей, можетъ пожалуй считать себя влюбленнымъ, но онъ не знаетъ что такое любовь.