Отъ той же къ той же.
Знали ли вы хорошо, въ теченіе вашей жизни, какого-нибудь Англичанина? Я говорю хорошо, такъ какъ знакомы вы были вѣроятно со многими. Мнѣ кажется что узнать хорошо Англичанина очень трудно. Даже я, такъ любившая и уважавшая мистера Селби, соединенная съ нимъ въ дѣтствѣ любовью ставившею невѣжество и ученость, дѣтство и зрѣлый возрастъ въ отношенія такого равенства что сердце соприкасалось съ сердцемъ, я не могу сказать что знаю характеръ Англичанъ хоть вполовину такъ хорошо какъ характеръ Италіянцевъ и Французовъ. Между нами, обитателями континента, и Англичанами, обитателями острова, постоянно протекаетъ Британскій каналъ. Здѣсь есть одинъ Англичанинъ съ которымъ меня познакомили и съ которымъ встрѣчаюсь, хотя рѣдко, въ обществѣ. Скажите мнѣ пожалуста не знавали ли вы его, не встрѣчались ли вы съ нимъ? Имя его Грагамъ Венъ. Онъ, какъ я слышала, единственный сынъ человѣка который нѣкогда былъ знаменитостью въ Англіи какъ ораторъ и государственный человѣкъ и принадлежалъ къ высшей аристократіи. Его обращеніе и наружность отличаются тѣмъ что называется distingu é. Въ самомъ многолюдномъ салонѣ нельзя не замѣтить его и не слѣдить невольно за его движеніями. Обращеніе открыто и просто и вполнѣ свободно отъ жесткости и сжатости какими обыкновенно отличаются Англичане. Въ его манерѣ держать себя есть врожденное достоинство состоящее въ отсутствіи всякой напускной важности. Но меня всего болѣе поражаетъ въ этомъ Англичанинѣ его необыкновенно открытый видъ заставляющій вѣрить въ его искренность. Мистрисъ Морли говоритъ о немъ съ поэтическою смѣлостью рѣчи которою Американцы поражаютъ Англичанъ: "лобъ этого человѣка могъ бы освѣтить Пещеру Мамонтовъ". Знаете ли вы, Евлалія, что значитъ для людей посвятившихъ себя искусству, которое есть выраженіе истины посредствомъ вымысла, почувствовать себя въ атмосферѣ одной изъ тѣхъ душъ въ которыхъ господствуетъ истина смѣлая и прекрасная и не нуждающаяся въ идеализаціи вымысла? О, какъ близки были бы мы къ небу еслибы могли жить ежедневно, ежечасно въ присутствіи человѣка въ честности котораго не могли бы сомнѣваться, авторитету котораго не могли бы не покоряться! Мистеръ Бенъ увѣряетъ что не понимаетъ музыки, что даже не любитъ ее, но онъ говорилъ о ея вліяніи на другихъ съ такимъ энтузіазмомъ что очаровалъ меня и заставилъ бы меня увлечься снова моимъ призваніемъ еслибы не думалъ, какъ мнѣ показалось, что я, что пѣвица должна быть существомъ не принадлежащимъ къ міру въ которомъ живутъ такіе люди какъ онъ. Можетъ-быть это правда.
ГЛАВА II.
Былъ одинъ изъ тѣхъ прекрасныхъ полудней въ концѣ мая когда предмѣстья имѣютъ тихую прелесть лѣта для человѣка вырвавшагося на время изъ многолюдныхъ улицъ столицы. Житель Лондона знаетъ какъ отрадно почувствовать подъ ногами мягкую мураву Здоровой Долины или посидѣть въ Ричмондѣ подъ распускающеюся ивой, глядя на рѣку сверкающую подъ теплымъ солнцемъ и слушая трели чернаго дрозда раздающіяся въ садахъ сосѣднихъ виллъ. Но предмѣстья Парижа представляютъ, мнѣ кажется, еще болѣе отрадное отдохновеніе отъ столицы; до нихъ легче достигнуть и не знаю почему, можетъ-быть только отъ болѣе рѣзкаго контраста между ихъ тишиной и шумомъ оставленнымъ позади, между ихъ свѣжею и обильною зеленью и тощими деревьями бульваровъ и Тюилери, но они кажутся болѣе похожими на деревню чѣмъ предмѣстья Лондона. Какъ бы то ни было, но когда Грагамъ достигъ красиваго предмѣстья гдѣ жила Исавра, ему показалось что всѣ колеса шумной, дѣятельной столицы внезапно смолкли. Было еще рано, и онъ не сомнѣвался что застанетъ Исавру дома. Садовая калитка оказалась отпертою. Онъ отворилъ ее и вошелъ.
Я кажется уже говорилъ что садъ виллы былъ огражденъ отъ дороги и отъ любопытства сосѣдей высокою и густою живою изгородью изъ вѣчно зеленыхъ растеній, и что онъ былъ довольно великъ для сада пригородной виллы. Войдя въ калитку, Грагамъ остановился услыхавъ въ нѣкоторомъ разстояніи голосъ который пѣлъ, пѣлъ тихо и жалобно. Онъ узналъ голосъ Исавры, обошелъ домъ и по голосу отыскалъ пѣвицу.
Исавра сидѣла въ концѣ сада въ бесѣдкѣ которая позже лѣтомъ дояжна была сдѣлаться красивою и нарядною отъ изобилія жасмина и жимолости, теперь только начинавшихъ обвивать ея желѣзную рѣшетку. У самаго входа бѣлая роза, зимняя роза, какимъ-то чудеснымъ образомъ пережившая другіе цвѣты того же куста, довѣрчиво распустила свои блѣдные лепестки подъ полуденнымъ солнцемъ. Грагамъ подошелъ медленно, безшумно и остановился предъ входомъ въ бесѣдку когда смолкла послѣдняя нота пѣсни. Исавра не замѣтила его сначала, она сидѣла опустивъ голову въ мечтательной задумчивости въ которую часто впадала послѣ пѣнія, въ особенности когда бывала одна. Но она скоро почувствовала что мѣсто потемнѣло, что есть что-то между ею и солнечнымъ свѣтомъ. Она подняла голову, лицо ея мгновенно вспыхнуло, и она произнесла его имя, но не громко, не въ удивленіи, а внутренно, шепотомъ, какъ бы въ испугѣ.
-- Простите меня, Mademoiselle, сказалъ Грагамъ входя.-- Я услышалъ вашъ голосъ когда вошелъ въ садъ и онъ невольно привлекъ меня сюда, Какая чудная пѣсня, и сколько простой прелести въ тѣхъ словахъ что я слышалъ! Я такой невѣжда въ вашемъ искусствѣ что вы не должны смѣяться надо мной если я спрошу чья это музыка и чьи слова. Оба имени вѣроятно такъ хорошо извѣстны что я буду уличенъ въ самомъ варварскомъ невѣжествѣ.
-- О, нѣтъ, отвѣчала Исавра закраснѣвшись еще болѣе и нерѣшительнымъ, робкимъ тономъ.-- Какъ слова, такъ и музыка принадлежатъ неизвѣстному и очень скромному автору и не имѣютъ даже достоинства оригинальности, такъ какъ это передѣлка народной неаполитанской пѣсни которая считается очень древней.
-- Не знаю уловилъ ли я настоящій смыслъ словъ, но мнѣ показалось что они выражаютъ чувство болѣе утонченное чѣмъ можно было ожидать отъ народной пѣсни южной Италіи.
-- Содержаніе пѣсни нѣсколько измѣнено въ передѣлкѣ, и боюсь что не къ лучшему.