Перехожу къ Англичанину. Я вижу какъ серіозенъ твой вопросъ о немъ. Въ твоихъ глазахъ онъ не только стоитъ въ сторонѣ отъ салонной толпы, но онъ стоитъ точно также особнякомъ въ тайникѣ твоего сердца, ты не упоминаешь о немъ въ томъ же письмѣ гдѣ говоришь о Рамо и Саваренѣ. Онъ уже сталъ образомъ который не легко смѣшивается съ другими. Тебѣ хотѣлось бы вовсе не упоминать мнѣ о немъ, но ты не могла удержаться. Интересъ который ты чувствуешь къ нему такъ тревожить тебя что ты въ какомъ-то лихорадочномъ нетерпѣніи восклицаешь обращаясь ко мнѣ: "Можете ли вы разгадать загадку? Знавали вы когда-нибудь хорошо Англичанъ? Можно ли понять Англичанина внѣ его острова?" и т. д. Да, я хорошо знала многихъ Англичанъ. Въ дѣлахъ сердца они очень похожи на другихъ людей. Нѣтъ; я не знаю этого человѣка въ частности, и никого изъ его семейства.

Сознайся откровенно, дитя мое, что этотъ иностранецъ занялъ нѣсколько твои мысли, твои мечты, можетъ-быть также и твое сердце. Не бойся что онъ будетъ любить тебя менѣе продолжительно или что ты будешь отчуждена отъ него потому что онъ не артистъ. Если у него сильная натура и онъ имѣетъ какія-нибудь великія цѣли въ жизни, твое самолюбіе переплавится въ его; и зная тебя такъ какъ я знаю, я увѣрена что ты будешь превосходною женой Англичанина котораго будешь также уважать какъ любить; и несмотря на огорченіе мое если ты откажешься отъ славы пѣвицы, я буду утѣшаться мыслью что ты безопасна въ лучшей женской сферѣ, довольной семьѣ, которой не коснутся ни сплетни, ни клевета. Я никогда не имѣла такой семьи; и въ теченіе моей авторской карьеры не было времени когда я не отдала бы всей пріобрѣтенной ею знаменитости за подобный безвѣстный и обыкновенный женскій удѣлъ. Еслибъ я могла располагать людьми какъ пѣшками на шахматной доскѣ, я бы сказала тогда что самою подходящею и сочувствующею партіей для тебя, женщины одаренной чувствомъ и геніемъ, былъ бы Германецъ хорошаго рода и хорошо образованный; потому что такіе Германцы соединяютъ въ себѣ съ домовитыми привычками и сильнымъ чувствомъ семейныхъ узъ романтичность чувства, любовь къ искусству, расположеніе къ поэтической сторонѣ жизни, что рѣдко встрѣчается въ Англичанахъ принадлежащихъ къ тому же классу. Но такъ какъ Германецъ не появлялся, то я подаю голосъ за Англичанина, разумѣется если только ты любишь его. Убѣдись въ этомъ, дитя мое. Не прими по ошибкѣ мечты за любовь. Не для всѣхъ женщинъ любовь есть непремѣнное условіе брака. Но безъ нея все что есть въ тебѣ лучшаго и высшаго завянетъ и умретъ. Пиши мнѣ часто и говори мнѣ все. Г. Саваренъ правъ. Книга моя перестала быть моимъ собесѣдникомъ. Она отошла отъ меня, и я еще разъ осталась одинокою въ мірѣ. Нѣжно тебя любящая.

P. S. Не есть ли твой постскриптумъ женскій? Не требуетъ ли онъ въ отвѣтъ также женскаго постскриптума? Ты говоришь въ своемъ что вполнѣ рѣшилась оставить всякую мысль о сценѣ. Я отвѣчаю въ моемъ: "Какое вліяніе на это рѣшеніе имѣлъ Англичанинъ?"

ГЛАВА IV.

Прошло нѣсколько времени послѣ того какъ Грагамъ разговаривалъ съ Исаврой въ саду; съ тѣхъ поръ онъ не посѣщалъ виллы. Его родственники д'Альтоны проѣздомъ въ Италію были въ Парижѣ, думая остаться тамъ нѣсколько дней; но остались около мѣсяца и завладѣли Грагамомъ. Это были причины почему, постоянно въ обществѣ герцога, увѣренность Грагама что онъ еще не свободенъ чтобъ искать руки Исавры усилилась, и вмѣстѣ съ этою увѣренностью явился вопросъ также обращенный къ его совѣсти: "Если я не свободенъ еще чтобъ искать ея руки, то свободенъ ли я настолько чтобы подвергать себя искушенію стараясь пріобрѣсти ея расположеніе?" Но когда родственникъ его уѣхалъ, то сердце снова начало настаивать на своихъ правахъ, защищать свое дѣло и подсказывать способы согласить его требованія съ обязательствами которыя казалось противорѣчили имъ. Во время этихъ колебаній онъ получилъ слѣдующее письмо:

Вилла ***, Ангіенское озеро.

"Любезнѣйшій мистеръ Венъ.-- Мы удалились изъ Парижа на берега этого прекраснаго озерка. Пріѣзжайте и помогите вамъ съ Франкомъ не ссориться между собою, что, пока права женщинъ не будутъ твердо установлены, будетъ всегда случаться между супругами предоставленными самимъ себѣ, особенно если они все еще любятъ другъ друга какъ мы съ Франкомъ. Любовь ужасно располагаетъ къ ссорамъ. Подарите намъ нѣсколько дней изъ вашего богатаго запаса времени. Мы посѣтимъ Монморанси и мѣста гдѣ жилъ Руссо, будемъ кататься по озеру при свѣтѣ луны, обѣдать въ цыганскихъ ресторанахъ подъ деревьями еще не потемнѣвшими отъ осеннихъ жаровъ, будемъ спорить о литературѣ и политикѣ, и проведемъ время такъ дружно и весело какъ сказочники Боккачіо въ Фіезоле. Общество у васъ будетъ небольшое, только Саварены, безсознательный мудрецъ и юмористъ синьйора Веноста и Исавра съ ямочками на щекахъ, воплощеніе соловьинаго пѣнія и улыбки лѣта. Если вы откажетесь, Франкъ не будетъ имѣть спокойной минуты пока не докажетъ своего права на полученіе тридцати милліоновъ по Алабамскому вопросу.-- Ваша, смотря по тому какъ будете вести себя,

"Лизи Морли."

Грагамъ не отказался. Онъ поѣхалъ въ Ангіенъ на четыре дня съ четвертью. Онъ былъ подъ одною кровлей съ Исаврой. О, счастливые дни! Такіе счастливые что я не рѣшаюсь описывать ихъ. Но хотя для Грагама это были счастливѣйшіе дни какіе онъ знавалъ, для Исавры они были еще счастливѣе. Его счастіе было смущаемо, ея нѣтъ, смущаемо частію причинами значеніе коихъ читатель оцѣнитъ въ послѣдствіи; частію причинами которыя читатель можетъ сразу понять и оцѣнить. На солнечномъ свѣтѣ счастія выступили всѣ яркіе цвѣта артистическаго темперамента Исавры, такъ что то что можно назвать простою, домашнею женскою стороной ея природы исчезло въ тѣни. Если, любезнѣйшій читатель или читательница, вамъ случалось сходиться съ существомъ геніальнымъ, съ которымъ, допуская что вы сами одарены подобнымъ геніемъ, вы не имѣете особаго сродства, не чувствовали ли вы застѣнчивости предъ такимъ существомъ? Не чувствовали ли вы напримѣръ какъ сильно вы можете любить это существо сомнѣваясь что оно можетъ любить васъ? Я думаю что эта застѣнчивость и неувѣренность свойственна и мущинѣ и женщинѣ, если при всемъ сознаніи своего превосходства въ прозѣ жизни они чувствуютъ что стоятъ ниже въ ея поэзіи. Но такое самоуваженіе какъ нельзя болѣе ошибочно. Геній поэтическій величественно-снисходительный, по натурѣ своей податливый и уступчивый, склоняется съ такою непритворною скромностью предъ тѣмъ превосходствомъ въ которомъ чувствуетъ свою слабость (хотя и тутъ онъ рѣдко спотыкается), предъ превосходствомъ здраваго смысла. Что же касается женщинъ, то какая чудная истина была доказана женщиной одаренною умственно выше своего пола! Коринна, увѣнчанная въ Капитоліи, избрала изъ всего міра въ герои своей любви не соперника поэта или энтузіаста, а хладнокровнаго, умнаго Англичанина.

Грагамъ Венъ съ своимъ сильнымъ мужественнымъ умомъ, Грагамъ Венъ отъ кого можно ожидать многаго если онъ доживетъ чтобъ исполнить свое истинное призваніе, желалъ, не безъ основанія, направлять жизнь женщины избранной имъ въ сопутницы своей жизни. Но жизнь Исавры казалось ускользала отъ него. Если въ иныя минуты, слушая ее, онъ готовъ былъ сказать себѣ: "жизнь съ такою подругой никогда не омрачалась бы", то въ другія минуты онъ говорилъ: "правда, жизнь не была бы мрачна, во была ли бы она всегда спокойна?" Тогда выступала та таинственная сила любви что все склоняетъ къ своимъ ногамъ и такъ порабощаетъ разумъ что онъ можетъ только шептать робко: "Лучше быть несчастнымъ съ тою кого любишь нежели счастливымъ съ тою кого не любишь." Исавра не знала ни одной подобной бесѣды съ собою. Она жила настоящею минутой. Еслибы Грагамъ могъ читать въ ея сердцѣ, онъ отбросилъ бы всѣ сомнѣнія въ томъ можетъ ли онъ направлять ея жизнь. Еслибы Судьба или какой-либо ангелъ сказалъ ей: "Выбирай: съ одной стороны я обѣщаю тебѣ соединенную въ одномъ безсмертномъ имени славу Каталани, Пасты, Саффо, Сталь, Жоржъ Сандъ; иди, съ другой стороны, сердце человѣка котораго отчуждала бы отъ тебя такая соединенная слава", отвѣтъ ея привелъ бы Грагама Вена къ ея ногамъ; всѣ колебанія его, всѣ сомнѣнія исчезли бы; онъ воскликнулъ бы съ великодушіемъ врожденнымъ благородной натурѣ: "Будь славна, если тебя влечетъ къ этому твоя природа; для меня довольно славы что ты отказалась отъ самой славы чтобы стать моею". Но какъ это случается что люди достойные любви женщины падаютъ духомъ когда сами любятъ сильно? Даже въ обыкновенныхъ случаяхъ любви, въ дѣвственной женщинѣ столько невыразимой деликатности что мущина, какъ бы утонченъ онъ ни былъ, чувствуетъ себя по сравненію грубымъ, жесткимъ, суровымъ. И такъ какъ деликатность этого рода преобладала въ италіянской сиротѣ, то къ увеличенію смущенія мущины, гордаго и самоувѣреннаго въ сношеніяхъ съ мущинами, прибавлялось сознаніе что его умственная природа слишкомъ сурова и положительно въ сравненіи съ ангельскою чистотой и волшебною игрою ея природы.