-- Что же сталось съ вами потомъ, бѣдный Викторъ?
-- А! это слишкомъ долго разказывать. Я исполнялъ столько различныхъ ролей что самъ затрудняюсь признать мое тождество съ Викторомъ де-Молеономъ, имя отъ котораго я, отказался. Я былъ солдатомъ въ Алжирѣ, заслужилъ крестъ на полѣ битвы; этотъ крестъ съ письмомъ моего полковника находится въ числѣ моихъ pi è ces justificatives. Я былъ золотопромышленникомъ въ Калифорніи, спекуляторомъ въ Нью-Йоркѣ, въ послѣднее время посвящалъ себя безвѣстнымъ и скромнымъ занятіямъ. Но во всѣхъ моихъ приключеніяхъ, подъ какимъ бы то ни было именемъ, я заслужилъ удостовѣренія въ честности, если обнаруженіе этой столь обыкновенной добродѣтели можетъ имѣть какую-нибудь цѣну для просвѣщенныхъ обитателей Парижа. Приступаю теперь къ заключенію. Виконтъ де-Молеонъ готовъ снова явиться въ Парижѣ, и первый кого онъ оповѣщаетъ о своемъ торжественномъ пришествіи есть Поль Лувье. Я передамъ въ ваши руки мои pi è ces justificatives, буду просить васъ собрать находящихся въ живыхъ моихъ родственниковъ, графовъ де-Вандемаръ, Бовилье, де-Пасси, маркиза де-Рошбріана, и нѣкоторыхъ изъ вашихъ друзей руководящихъ мнѣніями большаго свѣта. Вы представите имъ мои оправданія, выразите ваше собственное мнѣніе что они вполнѣ достаточны. Въ остальномъ я полагаюсь на себя чтобы пріобрѣсти расположеніе благожелательныхъ и заставить умолкнуть клеветниковъ. Я кончилъ; что вы на это скажете?
-- Вы преувеличиваете мое значеніе въ обществѣ. Почему бы вамъ самимъ не обратиться къ вашимъ аристократическимъ родственникамъ?
-- Нѣтъ, Лувье; я слишкомъ хорошо обдумалъ это дѣло и не могу измѣнить мое рѣшеніе. Черезъ васъ, и только черезъ васъ, я обращусь къ моимъ родственникамъ. Защитникомъ моимъ долженъ быть человѣкъ о которомъ толпа не могла бы сказать: "О! онъ родня ему, такой же аристократъ, у нихъ рука руку моетъ." Человѣкъ этотъ долженъ имѣть авторитетъ въ глазахъ всего общества, долженъ быть bourgeois, millionnaire, roi de la Bourse. Я выбралъ васъ, и конецъ всякимъ спорамъ.
Лувье не могъ удержаться отъ добродушнаго смѣха при такомъ хладнокровіи виконта. Онъ снова подчинился вліянію человѣка который въ прежнее время господствовалъ надо всѣми окружающими.
Де-Молеонъ продолжалъ:
-- Ваша задача будетъ довольно легка. Общество быстро мѣняется въ Парижѣ. Теперь осталось немного людей сохранившихъ болѣе нежели смутныя воспоминанія объ обстоятельствахъ которыя легко могутъ быть разъяснены къ полному моему очищенію, если объясненія будутъ даны человѣкомъ съ вашимъ солиднымъ положеніемъ и общественнымъ вліяніемъ. Кромѣ того, у меня въ виду политическія цѣли. Вы либералъ; Вандемары и Рошбріаны легитимисты. Я предпочитаю имѣть своимъ крестнымъ отцомъ либерала. Pardieu, тои аті, къ чему эти жеманныя отнѣкиванья? Сказано сдѣлано. Давайте руку.
-- Вотъ вамъ моя рука. Я сдѣлаю все что могу чтобы помочь вамъ.
-- Знаю что сдѣлаете, старый другъ; и сдѣлаете съ умомъ и добротою.
Де-Молеонъ дружески пожалъ поданную ему руку и ушелъ.