Съ тѣхъ поръ члены обѣихъ фамилій часто вступали между собою въ браки. Настоящій графъ извѣстенъ былъ своимъ умомъ, самъ былъ крупный собственникъ и могъ подать совѣтъ полезный Алену въ его переговорахъ съ г. Гандреномъ. Отель де-Вандемаръ былъ напротивъ отеля де-Рошбріанъ; первый былъ не такъ обширенъ, но такой же почтенный, мрачный и похожій на тюрьму.
Когда онъ отвелъ глаза отъ гербоваго щита который все еще оставался, хотя потрескавшійся и обвалившійся, надъ порталомъ дома принадлежавшаго его предкамъ и готовъ былъ перейти улицу, двое молодыхъ людей, повидимому года на два или на три постарше его, выѣхали верхомъ изъ отеля де-Вандемаръ.
Красивые молодые люди, съ надменнымъ взглядомъ людей древней фамиліи, были одѣты съ тою изысканною тщательностію которая у родовитыхъ людей является не щегольствомъ, но кажется составляетъ часть самоуваженія нераздѣльнаго со старымъ рыцарскимъ чувствомъ чести. Лошадь одного изъ всадниковъ сдѣлала скачокъ и очутилась какъ разъ возлѣ Алена, готоваго перейти улицу. Всадникъ удержавъ лошадь приподнялъ шляпу и извинился съ благовоспитанною вѣжливостью, но въ то же время снисходительно, какъ бы обращаясь къ низшему. Этотъ незначительный случай и пренебрежительное обращеніе со стороны человѣка однихъ съ нимъ лѣтъ, одинаковаго происхожденія и безъ сомнѣнія одной крови -- онъ угадалъ что это были сыновья графа де-Вандемара -- разстроили Алена до такой степени которую можетъ-быть пойметъ только Французъ. Онъ былъ почти готовъ отложить свой визитъ и возвратиться. Однакожь его природное мужество взяло верхъ надъ этимъ болѣзненнымъ чувствомъ, которое, происходя отъ соединенія гордости и бѣдности, дѣйствуетъ точно также какъ тщеславіе, хотя не есть само тщеславіе.
Графъ былъ дома, худощавый сухой человѣкъ, съ узкимъ, но высокимъ лбомъ и съ выраженіемъ лица проницательнымъ, строгимъ и нѣсколько насмѣшливымъ.
Онъ однакоже принялъ маркиза сначала очень радушно,-- расцѣловался съ нимъ на обѣ щеки, называлъ его кузеномъ, выражалъ безконечное сожалѣніе что графиня уѣхала по дѣламъ благотворительности, чѣмъ знатныя дамы Предмѣстья занимаются съ религіознымъ рвеніемъ, и что сыновья его только-что выѣхали кататься въ Булонскій лѣсъ.
Когда же Аленъ приступилъ просто и безъ ложнаго стыда къ изложенію причинъ побудившихъ его пріѣхать въ Парижъ, перечислилъ свои доходы, упомянулъ о скудости своихъ средствъ, улыбка исчезла съ лица графа; онъ нѣсколько отодвинулъ свое кресло съ видомъ человѣка желающаго удалиться отъ чужихъ затрудненій; и когда Аленъ кончилъ, онъ нѣсколько времени покашливалъ, и глядя пристально на коверъ сказалъ наконецъ:
-- Любезнѣйшій молодой другъ мой, отецъ поступилъ съ вами чрезвычайно дурно, безчестно....
-- Стойте! сказалъ маркизъ вспыхнувъ.-- Никто не имѣетъ права говорить такъ о моемъ отцѣ въ моемъ присутствіи.
Графъ поднялъ на него изумленные глаза, пожалъ плечами и возразилъ хладнокровно:
-- Если вы. маркизъ, довольны поведеніемъ вашего отца, то разумѣется это не мое дѣло; онъ никогда не оскорблялъ меня. Я думаю, однакоже, что принимая въ разчетъ мои лѣта и общественное положеніе, вы пришли ко мнѣ за совѣтомъ. Не такъ ли?