Здѣсь кстати сказать и о его чувствахъ къ Виктору де-Молеону. Онъ присоединился къ семейному оправданію этого родственника въ тяжеломъ обвиненіи по поводу брилліантовъ, доказательства его невинности казались ему несомнѣнными и рѣшительными, потому онъ сдѣлалъ визитъ виконту и согласился на оказанныя ему формальныя вѣжливости. Но оказавъ подобную справедливость собрату gentilhomme и родственнику, онъ желалъ видать виконта де-Молеона какъ можно рѣже. Онъ разсуждалъ такимъ образомъ: "Человѣкъ этотъ не виновенъ ни въ какомъ преступленіи возведенномъ противъ него обществомъ. Но въ числѣ его качествъ стяжавшихъ ему восхищеніе общества, прежде чѣмъ оно ошибочно осудило его, нѣтъ ни одного которое побуждало бы меня искать его дружбы или могло бы разсѣять сомнѣнія въ томъ чѣмъ станетъ онъ когда общество снова приметъ его. А человѣкъ этотъ такъ привлекателенъ что я боюсь подчиниться его вліянію если буду часто видѣть его."
Рауль держалъ свои разсужденія про себя. Въ глазахъ Ангеррана, Алена и той модной молодежи на которую они могли имѣть вліяніе, Викторъ де-Молеонъ принялъ почти героическіе размѣры. Ясно было что въ дѣлѣ навлекшемъ на него такую низкую клевету онъ поступалъ съ рыцарскою деликатностью. А его буйная и безпорядочная жизнь въ молодости, искупавшаяся по преданіямъ его современниковъ его храбростью и великодушіемъ, не была такимъ порокомъ къ которому молодые Французы способны относиться строго. Всякіе вопросы касательно его жизни въ теченіе долгаго отсутствія изъ столицы умолкали предъ уваженіемъ котораго заслуживали факты извѣстные, ясно обнаруженные съ помощію его pi è ces justificatives: вопервыхъ, что онъ подъ чужимъ именемъ служилъ въ рядахъ арміи въ Алжирѣ; отличался тамъ рѣдкими достоинствами, и кромѣ производства въ чинъ получилъ крестъ. Настоящее имя его было извѣстно только его полковому командиру, и когда онъ оставилъ службу, полковникъ далъ ему письмо въ теплыхъ выраженіяхъ одобрявшее его поведеніе и удостовѣрявшее его тождество съ Викторомъ де-Молеономъ; вовторыхъ, что въ Калифорніи онъ спасъ одно богатое семейство отъ ночнаго нападенія убійцъ, сражаясь въ единоборствѣ съ тремя сильнѣйшими разбойниками, и отказался отъ всякой награды со стороны спасенныхъ кромѣ письменнаго выраженія ихъ признательности. Во всѣхъ странахъ храбрость почитается добродѣтелью; ни въ одной странѣ она настолько не искупаетъ пороковъ какъ во Франціи.
Но до сихъ поръ оправданіе Виктора де-Молеона было извѣстно лишь немногимъ, и тѣ принадлежали къ веселымъ кружкамъ общества. Какимъ образомъ могли судить о немъ болѣе серіозные средніе классы, представляющіе самую важную часть общественнаго мнѣнія для кандидата ищущаго политическихъ отличій, это былъ другой вопросъ.
Герцогиня стояла у дверей встрѣчая гостей. Дюплеси сидѣлъ близь входа рядомъ съ выдающимся членомъ императорскаго правительства, съ которымъ разговаривалъ вполголоса. Однако же глаза финансиста обращенные на дверь при входѣ Алена и Ангеррана скользнувъ по ихъ знакомымъ лицамъ внимательно остановились на болѣе пожиломъ человѣкѣ котораго Ангерранъ представлялъ герцогинѣ и въ которомъ Дюплеси вѣрно угадалъ виконта де-Молеона. Разумѣется если нельзя было призвать Monsieur Лебо въ статномъ человѣкѣ посѣтившемъ Лувье, еще менѣе могъ тотъ кто слыхалъ о безумныхъ похожденіяхъ roi des viveurs въ молодости согласить вѣру въ эти разказы со спокойною скромностью наружности отличавшею кавалера отвѣчавшаго со склоненною головой покорнымъ тономъ на любезное привѣтствіе блестящей хозяйки. Но къ такому несходству прежняго де-Молеона съ настоящимъ, Дюплеси былъ приготовленъ разговоромъ въ Maison Dor é e. И теперь когда виконтъ уступивъ свое мѣсто возлѣ герцогини кому-то вновь пришедшему отошелъ и прислонясь къ колоннѣ смотрѣлъ на веселую сцену предъ собою съ такимъ выраженіемъ лица, отчасти саркастическимъ, отчасти грустнымъ, съ какимъ человѣкъ смотритъ послѣ долгаго отчужденія на сцены былыхъ веселостей, Дюплеси понялъ что никакія перемѣны не сломили силы характера дѣлавшей этого человѣка героемъ беззаботныхъ современниковъ. Хотя онъ не носилъ ни бороды, ни даже усовъ, было что-то чрезвычайно мужественное въ очертаніи его гладко выбритыхъ щекъ и рѣзко обозначенныхъ челюстей, во лбу широкомъ въ вискахъ и выдающемся въ тѣхъ органахъ надъ бровями которые, говорятъ, обозначаютъ быстрое воспріятіе и скорость дѣйствія; въ губахъ сжатыхъ въ покоѣ, съ выраженіемъ можетъ-быть нѣсколько суровымъ, но подвижнымъ при разговорѣ и удивительно привлекательнымъ при улыбкѣ. Все вмѣстѣ въ этомъ Викторѣ де-Молеонѣ было запечатлѣно отличіемъ помимо условнаго изящества. Вы бы сказали: это человѣкъ съ рѣзко обозначенною индивидуальностью, знаменитость въ какомъ-нибудь родѣ. Вы не удивились бы узнавъ что онъ вождь партіи, искусный дипломатъ, отважный воинъ, предпріимчивый путешественникъ; но вы не сочли бы его за ученаго, писателя, артиста.
Пока Дюплеси наблюдалъ такимъ образомъ виконта де-Молеона, въ то же время слушая повидимому внимательно шепотъ министра сидѣвшаго съ нимъ рядомъ, Аленъ прошелъ въ бальную залу. Онъ былъ еще такъ свѣжъ что находилъ удовольствіе въ танцахъ. Ангерранъ (который уже пережилъ это увлеченіе и обыкновенно рано уѣзжалъ съ бала чтобы наслаждаться сигарой и вистомъ въ своемъ клубѣ) подошелъ къ де-Молеону и остановился рядомъ съ нимъ. Левъ одного поколѣнія всегда чувствуетъ любопытство и уваженіе ко льву поколѣнія предшедшаго, и молодой Вандемаръ началъ сильно, почти страстно интересоваться этимъ развѣнчаннымъ царемъ того царства моды которое будучи разъ утрачено никогда уже не можетъ быть возвращено; ибо только Юность можетъ держать его скипетръ и повелѣвать его подданными.
-- Въ этой толпѣ, виконтъ, сказалъ Ангерранъ,-- должно-быть не мало вашихъ старыхъ знакомыхъ?
-- Можетъ-быть; но до сихъ поръ я видѣлъ только новыя лица.
Какъ онъ говорилъ это, человѣкъ среднихъ лѣтъ, декорированный большимъ крестомъ Почетнаго Легіона и полдюжиной иностранныхъ орденовъ, ведя подъ руку даму такихъ же лѣтъ сіявшую брилліантами, проходилъ чрезъ большую залу и при внезапномъ поворотѣ вслѣдствіе остановки своей спутницы поправлявшей платье, случайно задѣлъ де-Молеона, котораго прежде не замѣтилъ. Обернувшись чтобъ извиниться въ своей неловкости, онъ встрѣтилъ взглядъ виконта, вздрогнулъ, измѣнился въ лицѣ, и поспѣшилъ къ своей спутницѣ.
-- Вы узнаете его превосходительство? сказалъ Ангерранъ улыбаясь.-- Его лицо не можетъ быть для васъ новымъ.
-- Это баронъ де-Ласи? спросилъ де-Молеонъ.