"Грагаму Вену, эсквайру.
"Любезнѣйшій Грагамъ,-- Надписавъ на оберткѣ этого письма: "прежде прочтенія моего завѣщанія" я хотѣлъ избавить тебя отъ разочарованія которое ты естественно испыталъ бы еслибъ узналъ мое завѣщаніе не познакомившись предварительно съ условіями которыя довѣряю твоей чести. Прежде чѣмъ дочтешь письмо до конца ты увидишь что ты единственный человѣкъ изъ находящихся въ живыхъ кому я могъ довѣрить заключающуюся въ немъ тайну и вызываемыя ею хлопоты.
"Ты знаешь что я не родился въ богатствѣ, оно досталось мнѣ послѣ смерти одного дальняго родственника имѣвшаго во время моей молодости своихъ дѣтей. Я былъ единственный сынъ, въ шестнадцать лѣтъ остался сиротою съ очень скромнымъ наслѣдствомъ. Опекуны мои избрали для меня медицинскую профессію. Я началъ свое ученіе въ Эдинбургѣ, и пославънъ былъ для окончанія его въ Парижъ. Случилось такъ что я нанялъ тамъ квартиру въ одномъ домѣ съ артистомъ по имени Августъ Дюваль, который потерявъ возможность поддерживать себя живописью такъ-называемой исторической школы, занялъ болѣе скромное положеніе учителя рисованія. Въ теченіи нѣсколькихъ лѣтъ онъ занимался этою профессіей въ Турѣ, имѣя тамъ хорошіе уроки въ семействахъ жившихъ тамъ Англичанъ. Эти уроки онъ потерялъ, какъ самъ откровенно сознавался, вслѣдствіе неодобрительнаго поведенія. Онъ не былъ дурной человѣкъ, но имѣлъ веселый характеръ и легко поддавался искушеніямъ. Онъ переѣхалъ въ Парижъ за нѣсколько мѣсяцевъ до того какъ я съ нимъ познакомился; досталъ нѣсколько уроковъ, но часто терялъ ихъ въ скоромъ времени. Онъ былъ неаккуратенъ и пилъ. Но у него была небольшая пенсія назначенная ему, какъ онъ говорилъ обыкновенно таинственно, нѣкоторыми знатными родственниками которые были слишкомъ горды чтобы признавать свое родство съ учителемъ рисованія, и пенсія выдавалась съ условіемъ что онъ никогда не будетъ называть ихъ. Онъ никогда не говорилъ мнѣ ихъ именъ, и я до сего времени не знаю справедлива ли была эта исторія о знатномъ родствѣ или нѣтъ. Пенсію онъ получалъ по четвертямъ года, и это было его насчастіемъ. Благодаря этому онъ небрежно относился къ своей профессіи; и когда получалъ деньги, тратилъ ихъ на кутежъ, пренебрегая въ то время уроками. При немъ жила дочь, замѣчательно красивая дѣвушка. Ты можешь отгадать остальное. Я полюбилъ ее, любовь усиливалась состраданіемъ которое она мнѣ внушала. Отецъ такъ часто оставлялъ ее одну что живя въ одномъ этажѣ мы съ ней часто имѣли случай видѣться. Отецъ и дочь часто бывали въ большой нуждѣ, терпя недостатокъ даже въ топливѣ и пищѣ. Разумѣется, я помогалъ имъ сколько позволяли мои ограниченныя средства. Какъ ни сильно былъ я обвороженъ Луизою Дюваль, я не былъ слѣпъ къ большимъ недостаткамъ ея характера. Она была капризна, тщеславна, занята своею красотой и вздыхала объ удовольствіяхъ и роскоши превышавшихъ ея средства. Я зналъ что она не любила меня; въ самомъ дѣлѣ, не многое могло привлечь ея мечты въ бѣдномъ медицинскомъ студентѣ, но я искренно воображалъ что моя постоянная преданность наконецъ привлечетъ ея расположеніе. Я не разъ говорилъ съ ея отцомъ о моей надеждѣ назвать когда-нибудь Луизу моею женой. Я долженъ откровенно сознаться что эта надежда никогда не встрѣчала его одобренія. Напротивъ онъ относился къ ней съ презрѣніемъ,-- "дочь его, съ ея красотой, можетъ разчитывать на гораздо болѣе высокую партію"; но онъ все-таки продолжалъ принимать мою помощь и одобрять мои посѣщенія. Наконецъ мой скромный кошелекъ почти истощился, а злополучный рисовальный учитель былъ такъ обремененъ мелкими долгами что дальнѣйшій кредитъ сдѣлался невозможенъ. Въ это время я случайно узналъ отъ одного моего товарища студента что сестра его, бывшая начальницей женскаго пансіона въ Челтенгамѣ, поручила ему отыскать хорошаго рисовальнаго учителя, съ которымъ старшія ученицы ея могли бы говорить по-французски, но который долженъ достаточно знать и англійскій языкъ чтобъ уроки его были понятны и младшимъ дѣвочкамъ. Вознагражденіе назначалось хорошее, пансіонъ былъ большой и пользовался извѣстностью, такъ что поступленіе туда могло доставить способному учителю не мало уроковъ и въ частныхъ домахъ. Я сообщилъ это извѣстіе Дювалю. Онъ ухватился за него съ радостью. Въ Турѣ онъ научился бойко говорить по-англійски; и такъ какъ искусство его было извѣстно многимъ знаменитымъ артистамъ, онъ получилъ отъ нихъ удостовѣреніе въ своемъ талантѣ, которое мой товарищъ переслалъ въ Англію вмѣстѣ съ образцами рисунковъ Дюваля. Черезъ нѣсколько дней онъ получилъ приглашеніе занять мѣсто, принялъ его и вмѣстѣ съ дочерью отправился въ Челтенгамъ. Наканунѣ отъѣзда, Луиза, сильно разстроенная перспективой пребыванія въ чужой странѣ и не довѣряя тому что отецъ ея начнетъ вести скромную жизнь, выказала нѣжность которая была для меня новостью,-- она горько плакала. Она дала мнѣ понять что слезы ея лились при мысли о разлукѣ со мною, и даже умоляла меня ѣхать съ ними въ Челтенгамъ, хотя бы на нѣсколько дней. Ты можешь понять съ какимъ восторгомъ исполнилъ я эту просьбу. Дюваль пробылъ около недѣли на новомъ мѣстѣ и исполнялъ свою обязанность съ такимъ неожиданнымъ усердіемъ и аккуратностью что мнѣ казалось что для меня нѣтъ болѣе предлога не возвращаться къ моимъ занятіямъ въ Парижъ, какъ вдругъ бѣднаго учителя разбилъ параличъ. Онъ лишился возможности двигаться, и умъ его былъ поврежденъ. Призванный врачъ объявилъ что онъ можетъ прожить въ такомъ положеніи нѣкоторое время, но что если разсудокъ его и возвратится, что было болѣе чѣмъ сомнительно, то онъ никогда уже не будетъ въ состояніи снова приняться за свои занятія. Я не могъ оставить Луизу при такихъ ужасныхъ обстоятельствахъ; я остался. Небольшія деньги съ которыми Дюваль прибылъ изъ Парижа истощились; и когда пришло время въ которое онъ обыкновено получалъ свой трехмѣсячный пенсіонъ, Луиза не имѣла понятія куда за нимъ обратиться. Кажется онъ всегда ходилъ за нимъ самъ, но къ кому онъ обращался, это была тайна которой онъ никогда не открывалъ. А въ настоящемъ критическомъ положеніи умъ его такъ ослабѣлъ что онъ не могъ даже понять вашихъ вопросовъ. Я уже истратилъ часть небольшаго капитала, процентами съ котораго жилъ; теперь я взялъ большую часть того что оставалось. Но этого источника не могло хватить на долго. Не могъ также я не компрометтируя сильно репутацію Луизы быть постоянно въ домѣ вмѣстѣ съ молодою дѣвушкой которой единственный законный покровитель былъ въ такомъ положеніи. Мнѣ представлялось только два выбора: разстаться съ ней совершенно, или жениться на ней, кончить ученіе необходимое для полученія диплома, и купить на скромныя средства какія могли остаться отъ моего капитала участіе въ небольшой сельской практикѣ. Я смиренно изложилъ это мнѣніе Луизѣ, потому что не хотѣлъ стѣснять ея склонностей. Она казалась очень тронутою тѣмъ что называла моимъ великодушіемъ; она дала согласіе, и мы обвѣнчались. Я, какъ ты можешь повѣрить, былъ совершенно не свѣдущъ во французскихъ законахъ. Мы вѣнчались согласно англійскому обычаю и по протестантскому обряду. Вскорѣ послѣ нашей свадьбы мы всѣ трое возвратились въ Парижъ и поселились въ мѣстности отдаленной отъ той гдѣ жили прежде, для того чтобъ избѣжать безпокойства отъ мелкихъ парижскихъ кредиторовъ Дюваля. Я возобновилъ свои занятія съ удвоенною энергіей, и Луиза по необходимости большую часть дня оставалась одна съ своимъ бѣднымъ отцомъ. Недостатки ея характера становились все болѣе замѣтными. Она упрекала меня за то что я осуждалъ ее на одиночество; бѣдность наша раздражала ее; у нея не было для меня добраго слова когда я вечеромъ возвращался домой измученный. До свадьбы она не любила меня; послѣ свадьбы, увы! боюсь что она стала меня ненавидѣть. Прошло нѣсколько мѣсяцевъ послѣ нашего возвращенія въ Парижъ, бѣдный Дюваль умеръ; умственныя способности не возвращались къ нему, и мы такъ и не могли узнать отъ кого онъ получалъ свой пенсіонъ. Вскорѣ послѣ смерти отца Луизы я замѣтилъ странную перемѣну въ настроеніи ея духа и обращеніи. Она оставила свои капризы, раздражительность, упреки; сдѣлалась молчалива и задумчива. Казалось она была подъ вліяніемъ какого-то сдержаннаго возбужденія: щеки ея горѣли, глаза блуждали. Наконецъ, возвратясь однажды вечеромъ домой я не нашелъ ея. Она не возвратилась ни ночью, ни на другой день. Я не могъ себѣ представать что сталось съ нею. У нея не было друзей, и насколько я зналъ, никто не посѣщалъ ее въ нашемъ убогомъ жилищѣ. Въ бѣдномъ домѣ гдѣ мы жили не было concierge котораго я могъ бы разспросить; но въ нижнемъ этажѣ была маленькая табачная лавочка, и торговавшая въ ней женщина сказала мнѣ что за нѣсколько дней до исчезновенія моей жены она замѣтила какъ та проходила мимо окна лавки выйдя изъ дому послѣ полудня и придя домой къ вечеру. Мнѣ представились два ужасныя подозрѣнія: или во время своей прогулки она встрѣтила какого-нибудь обожателя съ которымъ бѣжала; или же не будучи въ состояніи переносить бѣдность въ союзѣ съ человѣкомъ котораго начала ненавидѣть, она ушла чтобы броситься въ Сену. На третій день послѣ ея побѣга я получилъ отъ нея прилагаемое письмо. Можетъ-быть почеркъ ея поможетъ тебѣ исполнить порученіе которое я на тебя возлагаю.
" Monsieur,-- Вы безсовѣстно обманули меня, воспользовавшись моею неопытною юностью и беззащитнымъ положеніемъ склонили меня къ незаконному браку. Единственное утѣшеніе мое въ моихъ несчастіяхъ и безчестіи то что я по крайней мѣрѣ теперь свободна отъ ненавистныхъ узъ. Вы меня больше не увидите; всякія попытки къ этому будутъ тщетны. Я нашла убѣжище у родственниковъ которыхъ имѣла счастіе разыскать и которымъ довѣрила свою судьбу. Если вы и узнаете мое убѣжище и будете имѣть дерзость потревожить меня, вы этимъ лишь подвергнете себя возмездію котораго такъ справедливо заслуживаете
"Луиза Дюваль."
"По прочтеніи этого безсердечнаго неблагодарнаго письма, любовь моя къ этой женщинѣ -- уже ослабѣвшая вслѣдствіе ея безпорядочнаго дурнаго нрава -- совершенно исчезла изъ моего сердца и никогда не возвращалась. Но совѣсть страшно мучила меня какъ честнаго человѣка. Возможно ли чтобъ я ненамѣренно обманулъ ее, чтобы нашъ бракъ былъ незаконнымъ?
"Оправившись отъ оцѣпенѣнія бывшаго первымъ слѣдствіемъ этого письма, я обратился къ ближайшему avou é по имени Сартижъ чтобъ узнать его мнѣніе, и къ моему огорченію узналъ что между тѣмъ какъ, согласно обычаямъ моей страны, бракъ мой съ Луизою Дюваль былъ законнымъ въ Англіи, и я не могъ жениться на другой, бракъ для нея не былъ законнымъ, такъ какъ совершился безъ согласія ея родственниковъ когда она была несовершеннолѣтняя, не сопровождался обрядомъ римско-католической церкви, къ которой, хотя я никогда не слыхалъ ни отъ нея, ни отъ ея отца о ихъ вѣроисповѣданіи, можно было съ увѣренностію полагать что она принадлежитъ, и наконецъ между нами не было заключено формальнаго гражданскаго контракта который необходимъ для законности брака французскихъ подданныхъ.
" Avou é сказалъ что вслѣдствіе этихъ обстоятельствъ бракъ самъ по себѣ былъ недѣйствителенъ, и что Луиза могла, не рискуя подвергнуться законному преслѣдованію за двоемужество, выйти снова замужъ во Франціи согласно французскимъ законамъ; но что, при данныхъ обстоятельствахъ, вѣроятно ея ближайшіе родственники обратятся къ подлежащему суду для формальнаго расторженія брака, и это будетъ самымъ дѣйствительнымъ средствомъ спасти ее это всякаго безпокойства съ моей стороны и пресѣчь всякую возможность къ возбужденію въ послѣдствіи вопроса о ея незамужествѣ и правѣ выйти замужъ. Для меня всего лучше было ничего не предпринимать ожидая дальнѣйшихъ происшествій. Я не могъ придумать ничего другаго и покорился необходимости.
"Изъ этого тревожнаго состоянія, въ которомъ злобное чувство противъ Луизы смѣнялось упреками чувства чести, я былъ выведенъ письмомъ отъ дальняго родственника который до того времени не обращалъ на меня вниманія. Въ предшествовавшемъ году онъ потерялъ одного изъ своихъ дѣтей; другой ребенокъ только-что умеръ; кромѣ меня, у него не оставалось ближайшихъ родственниковъ которые бы могли наслѣдовать его состояніе. Онъ извѣщалъ о своемъ семейномъ горѣ съ мужествомъ которое меня тронуло, сообщалъ что здоровье его слабѣетъ и просилъ меня возможно скорѣе прибыть къ нему въ Шотландію. Я пріѣхалъ и прожилъ съ нимъ до его кончины послѣдовавшей нѣсколько мѣсяцевъ послѣ того. По духовному завѣщанію онъ сдѣлалъ меня наслѣдникомъ своего обширнаго состоянія съ условіемъ принять его имя.
"Какъ только позволили хлопоты сопряженныя съ полученіемъ наслѣдства, я возвратился въ Парижъ и опять увидѣлся съ г. Сартажемъ. Со времени полученія упомянутаго письма я не имѣлъ никакого извѣстія ни отъ Луизы, ни отъ какихъ-либо ея родственниковъ. Не было сдѣлано никакихъ попытокъ къ расторженію брака и прошло достаточно времени чтобы считать невѣроятнымъ что такая попытка будетъ сдѣлана. Но безъ этого, хотя Луиза была свободна отъ брачныхъ узъ, я былъ связанъ ими.