Старый графъ проговорилъ это съ угрюмою насмѣшкой. Онъ былъ вольтеріанецъ.
Вольтеріанство оставлено новѣйшими французскими либералами; его теперь придерживаются болѣе остряки стараго режима. Они подбираютъ его легкое оружіе на поляхъ битвы гдѣ гибли ихъ предки, и снова оперяютъ противъ canaille стрѣлы направлявшіяся прежде противъ noblesse.
-- Прощайте, графъ, сказалъ Аденъ вставая.-- Хоть я и не имѣю намѣренія воспользоваться вашими совѣтами, тѣмъ не менѣе благодарю васъ за нихъ.
-- До свиданья, кузенъ; вы будете о нихъ лучшаго мнѣнія поживъ мѣсяца два въ Парижѣ. Кстати, жена моя принимаетъ по средамъ; считайте нашъ домъ своимъ.
-- Графъ, могу ли я съ доходомъ какой получаю съ имѣнія занять приличное моему происхожденію мѣсто въ обществѣ что собирается у графини?
Графъ поколебался.
-- Нѣтъ, сказалъ онъ наконецъ искренно,-- не потому что васъ примутъ съ меньшимъ радушіемъ или будутъ меньше уважать, но потому что вы горды и щепетильны какъ seigneur de province. Общество будетъ только огорчать васъ, а не доставлять вамъ удовольствіе. Еще хуже, я знаю по воспоминаніямъ собственной молодости и по горькому опыту моихъ сыновей, вы неизбѣжно войдете въ долги, а долги при вашихъ обстоятельствахъ поведутъ къ потерѣ Рошбріана. Нѣтъ; я приглашаю васъ посѣтить насъ. Обѣщаю вамъ самое избранное, но не самое блестящее общестао Парижа, потому что жена моя религіозна и отпугиваетъ веселыхъ птицъ патерами. Но если вы примете мое приглашеніе я обязанъ какъ старый свѣтскій человѣкъ сказать молодому родственнику что вы вѣроятно раззоритесь.
-- Благодарю васъ, графъ, за вашу откровенность; теперь я вижу что нашелъ родственника и руководителя, отвѣчалъ маркизъ съ благородствомъ не лишеннымъ чувства которое тронуло жесткое сердце старика.
-- Приходите по крайней мѣрѣ когда вамъ понадобится искренній хотя и грубый другъ.
На этотъ разъ онъ не поцѣловался съ своимъ родственникомъ, но съ большею искренностію пожалъ ему руку на прощанье.