"Apis Matinae More modoque --
Grata carpentis thyma." --
Пчела приноситъ медъ, но обладаетъ жаломъ.
Комната была полна когда вошелъ Густавъ Рамо въ сопровожденіи де-Молеона.
Исавра была пріятно изумлена наружностью и манерами виконта. Судя по его литературнымъ произведеніямъ и по тому что она слышала объ его прежней репутаціи, она ожидала увидать человѣка несомнѣнно стараго, съ изношенною наружностью, съ саркастическою улыбкой, заносчиваго въ обращеніи, грубаго и высокомѣрнаго даже въ своей учтивости, соединеніе въ одномъ лицѣ Мефистофеля и Донъ-Жуана. Она была поражена увидавъ человѣка который, несмотря на свои сорокъ восемь лѣтъ -- а въ Парижѣ сорокавосьмилѣтній человѣкъ старше чѣмъ гдѣ-либо въ другомъ мѣстѣ -- былъ въ полномъ цвѣтѣ силъ, поражена еще болѣе удивительно скромною макерой держать себя, слишкомъ благовоспитанною чтобы не быть естественною, поражена въ особенности грустнымъ выраженіемъ глазъ, которые по временамъ могли быть мягкими, хотя всегда были серіозны и проницательны, и грустною улыбкой которая обезоруживала осужденіе за прошлыя ошибки говоря: я былъ знакомъ и съ горемъ.
Онъ не сказалъ молодой хозяйкѣ при своемъ представленіи ни одной изъ пошлыхъ фразъ какія она привыкла слышать въ подобныхъ случаяхъ. Учтиво поблагодаривъ ее за честь которую она сдѣлала ему позволивъ Рамо представить его, онъ отошелъ въ сторону, какъ будто не считалъ себя въ правѣ отрывать ее отъ другихъ гостей, болѣе достойныхъ ея вниманія, и увидавъ въ группѣ окружавшей Дюплесси своего родственника Ангеррана, подошелъ къ нему.
Въ то время, на первой недѣлѣ мая 1870 года -- какъ припомнитъ каждый кто былъ въ это время въ Парижѣ -- главными темами разговоровъ мущинъ были плебисцитъ и заговоръ противъ жизни императора, заговоръ который по мнѣнію недовольныхъ былъ басней сочиненной для поддержанія плебисцита и имперіи.
Послѣднее мнѣніе съ жаромъ опровергалъ теперь Дюплесси. Искренній и преданный имперіалистъ, онъ не могъ говорить хладнокровно о низкихъ сплетняхъ объясняющихъ поступки великихъ людей недостойными причинами. По его мнѣнію, ничто не могло быть очевиднѣе достовѣрности заговора, ничто не могло быть возмутительнѣе мнѣнія что императоръ или его министры способны были обвинить семьдесять двухъ человѣкъ въ преступленіи сочиненномъ по ихъ порученію полиціей.
Финансистъ рѣзко оборвалъ свою рѣчь когда къ группѣ подошелъ де-Молеонъ, авторъ статей опасныхъ для правительства и оскорбительныхъ для главы имперіи.
-- Любезнѣйшій кузенъ, сказалъ весело Ангерранъ пожимая руку виконта,-- поздравляю васъ со славой журналиста которой вы овладѣли вооруженный с ap- à -pie, какъ древній рыцарь въ своемъ сѣдлѣ. Но я не одобряю средствъ которыя вы употребили для достиженія цѣли. Я самъ не имперіалистъ, Вандемаръ едва ли можетъ-быть имперіалистомъ. Но если я нахожусь на бортѣ корабля, я не вынимаю изъ него досокъ чтобы пустить его ко дну когда взамѣнъ его мнѣ не предлагаютъ ничего кромѣ стараго чана и гнилой веревки.