-- Ah, Mademoiselle! веселая шутка въ устахъ не созданныхъ для политики заставляетъ меня совершенно забыть объ императорахъ и землетрясеніяхъ. Простите этотъ плоскій комплиментъ, вспомните что я Французъ и не могу не быть фривольнымъ.
-- Вы очень снисходительно побранили меня за мою излишнюю смѣлость. Правда, я не должна была надоѣдать съ политическими вопросами такому человѣку какъ вы, когда такъ мало понимаю въ нихъ; но въ этомъ мое извиненіе, я такъ желаю узнать больше.
Де-Молеонъ помолчалъ, и взглянулъ на нее серіозно, добрымъ, полусострадательнымъ взглядомъ, безъ всякой примѣси навязчивой любезности:
-- Молодая поэтеса, сказалъ онъ кротко,-- вы интересуетесь политикой! Поистинѣ счастливъ тотъ -- будетъ ли онъ имѣть успѣхъ или потерпитъ неудачу въ публичной жизни, онъ долженъ гордиться что честолюбіе его увѣнчано дома -- счастливъ тотъ кто побудилъ васъ желать больше познакомиться съ политикой!
Дѣвушка почувствовала что кровь давитъ ей виски. Какъ могла она быть такъ откровенна? Она не дала отвѣта; де-Молеонъ казалось и не ожидалъ его; съ тою рѣдкою деликатностью благовоспитанности которая, какъ кажется, принадлежитъ во Франціи прежнему поколѣнію, онъ перемѣнилъ тонъ, и продолжалъ какъ будто бы не было никакого перерыва послѣ ея вопроса.
-- Вы считаете Имперію прочною, полагаете что ей не угрожаетъ землетрясеніе? Вы обманываетесь. Императоръ началъ роковою ошибкой, ошибкой для открытія которой нужны цѣлые годы. Онъ нарушилъ медленный естественный процессъ уравненія между спросомъ и предложеніемъ -- нанимателями и рабочими. Онъ желалъ -- честолюбіе не лишенное благородства -- сдѣлать Парижъ чудомъ свѣта, вѣчнымъ памятникомъ его царствованія. При этомъ онъ искалъ создать искусственные способы удовлетворенія для революціонныхъ рабочихъ. Никогда ни одинъ правитель не имѣлъ такихъ нѣжныхъ пoпеченій о физическомъ трудѣ въ ущербъ умственной культурѣ. Парижь украсился; Парижъ сдѣлался чудомъ міра; другіе большіе города послѣдовали его примѣру; они также имѣютъ свои ряды дворцовъ и храмовъ. Но наступаетъ время когда волшебникъ не можетъ болѣе дать работы духамъ которыхъ онъ вызвалъ; они должны броситься на него и растерзать его: изъ тѣхъ самыхъ домовъ которые онъ построилъ для лучшаго помѣщенія рабочихъ, выйдутъ толпы недовольныхъ съ криками: "долой Имперію!" 21го мая вы были свидѣтельницей торжественной церемоніи возвѣстившей Имперіи огромное большинство голосовъ, которые будутъ ей совершенно безполезны, развѣ только какъ пища для пушекъ въ тѣ времена которыя готовы настать. За недѣлю предъ тѣмъ, 14го мая, было возмущеніе въ Faubourg du Temple, безъ труда подавленное,-- вы едва ли слышали о немъ. Это возмущеніе было однако же нужно тѣмъ кто хотятъ предостеречь Имперію что она смертна. Правда, возмущеніе было разсѣяно, но оно осталось безнаказаннымъ: безнаказанное возмущеніе есть начало революціи. Землетрясеніе ближе чѣмъ вы думаете; и противъ этого землетрясенія что за пилюли предлагаютъ эти шарлатаны? Они болтаютъ о вѣкѣ слишкомъ просвѣщенномъ для войны; они уменьшили бы армію, даже распустили бы ее еслибы могли, имѣя Пруссію въ ближайшемъ сосѣдствѣ съ Франціей. Пруссія, желая не безъ основанія занять то положеніе въ мірѣ которое принадлежитъ теперь Франціи, никогда не вызоветъ Францію; еслибъ она сдѣлала это, это была бы слишкомъ большая ошибка чтобъ она могла найти себѣ союзниковъ. Пруссія, зная что имѣетъ дѣло съ самымъ тщеславнымъ, самымъ надменнымъ, самымъ опрометчивымъ противникомъ который когда-либо взмахивалъ рапирою надъ головой spadassin, Пруссія заставитъ Францію вызвать ее. А какимъ образомъ эти господа распоряжаются съ французскою арміей? Развѣ они осмѣливаются сказать: предпочитайте для людей которыхъ первый долгъ повиноваться дисциплину равенству, настаивайте на различіи между офицеромъ и рядовымъ, и никогда не смѣшивайте ихъ; прусскіе офицеры хорошо образованные джентльмены, смотрите чтобъ и ваши были таковы? О, нѣтъ; они слишкомъ рьяные Демократы чтобы не брататься съ вооруженною чернью; они довольствуются тѣмъ чтобъ утянуть лишнюю копѣйку у коммисаріата, и смотрятъ сквозь пальцы на милліоны мошеннически прибираемые въ карманъ какимъ-нибудь либеральнымъ подрядчикомъ. Dieu des dieux! Франціи быть разбитой, не такъ какъ при Ватерлоо соединенными силами враговъ, но въ честномъ поединкѣ одинокимъ противникомъ! О, позоръ! позоръ! Но при нынѣшней, организаціи французской арміи, она непремѣнно будетъ разбита если, встрѣтится съ Германцами.
-- Вы устрашаете меня вашими зловѣщими предсказаніями, сказала Исавра;-- но къ счастію нѣтъ признаковъ войны. Monsieur Дюплеси, пользующійся довѣріемъ императора, говорилъ намъ не дальше какъ на дняхъ что Наполеонъ узнавъ о результатахъ плебисцита сказалъ: "иностранные журналисты, которые настаивали что Имперія несовмѣстна со свободными учрежденіями, не станутъ болѣе намекать что на нее съ успѣхомъ можетъ быть сдѣлано нападеніе извнѣ". И болѣе чѣмъ когда-нибудь я могу повторить: l'Empire е est la paix!
Де-Молеонъ пожалъ плечами:
-- Старая исторія: Троя и деревянный конь.
-- Скажите мнѣ, Monsieur де-Молеонъ, почему вы, который такъ презираетъ оппозицію, соединяетесь съ нею въ оппозиціи Имперіи?