-- Mademoiselle, Имперія оппозируетъ мнѣ; пока она существуетъ, я не могу быть даже депутатомъ; когда ея не будетъ, одному небу извѣстно чѣмъ я могу стать, можетъ-быть диктаторомъ; но можете быть увѣрены въ одномъ, что если я самъ не сдѣлаюсь диктаторомъ, я буду поддерживауь всякаго кто болѣе меня будетъ способенъ выполнить эту задачу.
-- Болѣе способенъ уничтожить свободу за которую онъ, по его словамъ, велъ борьбу.
-- Не совсѣмъ такъ, возразилъ де-Молеонъ невозмутимо,-- болѣе способенъ установить хорошее правительство вмѣсто дурнаго противъ котораго онъ боролся, и еще худшихъ правительствъ которыя постарались бы превратить Францію въ домъ умалишенныхъ и сдѣлать самаго безумнаго изъ его обитателей докторомъ безумныхъ!
Онъ отошелъ, и на этомъ разговоръ ихъ окончился.
Но онъ произвелъ такое впечатлѣніе на Исавру что въ ту же ночь она докончила свое письмо къ гжѣ де-Гранменилъ изложеніемъ содержанія этого разговора, предпославъ ему невинное сознаніе что теперь она менѣе довѣряетъ значенію тѣхъ восторженныхъ кликовъ какими привѣтствованъ былъ императоръ во время субботняго церемоніала, и окончила письмо такъ:
"Я могу лишь не вполнѣ точно передать вамъ слова этого страннаго человѣка, и не могу дать вамъ понятія о манерѣ и голосѣ которыя дѣлали ихъ краснорѣчивыми. Скажите мнѣ, можетъ ли быть правда въ его мрачныхъ предсказаніяхъ? Я стараюсь не думать этого, но мнѣ кажется что они висятъ надъ этою блестящею Луврскою залой какъ зловѣщая грозовая туча."
ГЛАВА II.
Маркизъ де-Рошбріанъ сидѣлъ въ своей прекрасной квартирѣ, разсѣянно глядя на конверты многихъ записокъ и писемъ лежавшихъ нераспечатанными на столѣ гдѣ онъ завтракалъ. Онъ проснулся поздно, потому что легъ слать только на разсвѣтѣ. Ночь была проведена въ клубѣ, за карточнымъ столомъ, не къ выгодѣ для маркиза. Читатель могъ узнать изъ приведеннаго въ одной изъ прежнихъ главъ разговора де-Молеона съ Энгерраномъ де-Вандемаромъ что строгій seigneur Breton сдѣлался однимъ изъ первыхъ viveurs Парижа. Онъ уже давно истратилъ остатки отъ преміи Лувье въ 1.000 фунтовъ и задолжалъ проценты за годъ. Для послѣдняго было извиненіе -- г. Колло, которому ему посовѣтовали продать годовую вырубку лѣса, срубилъ этотъ лѣсъ, но кромѣ задатка не заплатилъ ни одного sou, такъ что доходъ изъ котораго должны были уплачиваться проценты по закладной еще не получался. Аленъ поручилъ г. Гебергу потребовать уплаты за лѣсъ; Колло отвѣчалъ что если его не будутъ стѣснять, то онъ вскорѣ будетъ въ состояніи расплатиться; въ случаѣ же настоятельнаго требованія, онъ вынужденъ будетъ объявить себя банкротомъ. Кавалеръ де-Финистерръ посмѣялся надъ безпокойствомъ Алена когда послѣдній увидѣлъ себя въ положеніи должника не могущаго уплатить должную сумму и въ то же время кредитора не имѣющаго возможности получить свой долгъ.
-- Bagatelle! говорилъ кавалеръ:-- Колло, если вы дадите ему срокъ, такъ же надеженъ какъ Французскій Банкъ, и Лувье знаетъ это. Лувье не станетъ безпокоить васъ, Лувье лучшій человѣкъ въ свѣтѣ! Я отправлюсь къ нему и объясню все дѣло.
Можно полагать что кавалеръ дѣйствительно имѣлъ такое объясненіе; потому что хотя при первомъ и при наступившемъ вскорѣ второмъ срокѣ уплаты Аленъ получалъ письма отъ агента г. Лувье съ напоминаніемъ о слѣдуемыхъ процентахъ и съ просьбой объ уплатѣ, но кавалеръ увѣрялъ его что напоминанія была обычною формальностью, что на самомъ дѣлѣ Лувье ничего не зналъ объ этомъ; и когда обѣдая у великаго финансиста и дружески принятый и названный mon cher, Аленъ отвелъ его въ сторону и началъ свои объясненія и извиненія, Лувье остановилъ его.