-- Разговаривая съ Monsieur де-Рошбріаномъ! Безъ сомнѣнія, Mademoiselle Чигонья, вы нашли его очаровательнымъ.
Къ своему удивленію и негодованію, Валерія почувствовала что Исавра обняла ее за талію, притянула къ себѣ ея лицо и напечатлѣла на немъ сестринскій поцѣлуй.
-- Слушайте меня, капризный ребенокъ, слушайте и вѣрьте. Monsieur де-Рошбріанъ никогда не можетъ быть для меня очаровательнымъ, никогда не можетъ затронуть ни одной струны въ моемъ сердцѣ или въ мысляхъ, развѣ только какъ другъ другаго, или -- поцѣлуйте меня теперь вы, Валерія -- или какъ вашъ женихъ.
Валерія откинула назадъ свою красивую дѣтскую головку, посмотрѣла съ минуту пристально въ глаза Исавры, убѣдилась по ихъ открытой спокойной ясности въ несомнѣнной искренности ея словъ, и припавъ къ груди своей подруги начала страстно цѣловать ее и залилась слезами.
Такимъ образомъ мирно совершилось полное примиреніе между обѣими дѣвушками. Затѣмъ Исаврѣ пришлось выслушивать, не малое время, признанія которыя нашептывала ей Валерія, къ счастію такъ увлеченная собственными надеждами что не требовала признанія со стороны Исавры. Натура Валеріи была изъ тѣхъ порывистыхъ пылкихъ натуръ которыя жаждутъ довѣриться другимъ. Не такова была натура Исавры. Только когда Валерія облегчила свое сердце, и утѣшенія и ласки возвратили ей счастливую надежду на будущее, ода потребовала объясненія у Исавры, сказавъ лукаво:
-- А вашъ отсутствующій другъ? Разкажите мнѣ о немъ. Онъ также красивъ какъ Аленъ?
-- Говорятъ, сказала Исавра вставая чтобы надѣть свою накидку и шляпку которыя сняла при входѣ,-- что краски цвѣтка въ вашихъ глазахъ, а не въ его листьяхъ.-- Потомъ она добавила съ серіозною грустью во взглядѣ устремленномъ на Валерію: -- Чтобы разсѣять недовѣріе ко мнѣ которое васъ огорчало, я предпочла перенесть боль сама открывъ вамъ причину почему я интересовалась разговоромъ Monsieur де-Рошбріана. Съ своей стороны я прошу васъ сдѣлать мнѣ одолженіе -- не спрашивайте меня больше объ этомъ предметѣ. Бываютъ вещи въ нашемъ прошломъ которыя дѣйствуютъ на настоящее, но мы не смѣемъ приписывать имъ будущаго, о которомъ могли бы говорить съ другими. Какой утѣшитель можетъ сказать намъ что вчерашнее сновидѣніе повторится и на слѣдующую ночь? Все уже сказано, мы вѣримъ другъ другу, милая моя.
ГЛАВА II.
Въ тотъ же вечеръ, супруги Морли заглянули къ Исаврѣ по дорогѣ, отправляясь во многолюдное собраніе въ домѣ одного изъ богатыхъ американскихъ резидентовъ Парижа, пользовавшихся большимъ расположеніемъ парижскаго общества чѣмъ англійскіе резиденты. Я думаю что Американцы получше сходятся съ Французами нежели Англичане, я говорю объ Американцахъ высшихъ классовъ. Они тратятъ больше денегъ; мущины ихъ лучше говорятъ по-французски; женщины лучше одѣваются, и, говоря вообще, больше начитаны и меньше стѣсняются разговоромъ.
Привязанность мистрисъ Морли къ Исаврѣ усилилась въ послѣдніе мѣсяцы. Какъ адвокатка за права женщинъ, она чувствовала какую-то благодарную гордость въ виду талантовъ и возрастающей знаменитости такой юной представительницы своего угнетеннаго пола. Но помимо этого чувства, она принимала нѣжное, материнское участіе въ дѣвушкѣ лишенной семейныхъ узъ и родственныхъ попеченій и покровительства, которыя, при всей своей увѣренности въ силу и достоинство женщины, при всемъ своемъ мнѣніи о правѣ женщинъ на рѣшительную эманципацію отъ условныхъ приличій придуманныхъ эгоизмомъ мущинъ, мистрисъ Морли была настолько умна чтобы считать необходимыми для отдѣльныхъ лицъ, хотя не считала ихъ нужными для массы. Ей очень хотѣлось чтобъ Исавра вышла замужъ счастливо и скоро. Американскія женщины обыкновенно такъ рано выходятъ замужъ что для мистрисъ Морли казалось аномаліей въ общественной жизни что такая богато одаренная по уму и по наружности дѣвушка какъ Исавра почти уже перешла годы когда американскія красавицы становятся женами и матерями.