Можетъ-статься любовь побѣдила бы всѣ противорѣчія разсудка, всѣ сомнѣнія и предразсудки, еслибы не событіе случившееся на слѣдующій день вечеромъ. Въ этотъ вечеръ Грагамъ обѣдалъ en famille у своего кузена Альтона. Послѣ обѣда герцогъ показалъ проектъ надгробной надписи въ память его тетки леди Джанеты Кингъ, которую онъ хотѣлъ помѣстить въ фамильной часовнѣ въ Альтонѣ.
-- Я знаю, сказалъ герцогъ,-- вамъ было бы пріятно чтобы въ старомъ родовомъ домѣ сохранилось воспоминаніе о той которая любила васъ какъ сына; и не говоря уже о васъ, лестно и для меня что наша фамилія можетъ заявить право считать въ числѣ своихъ дочерей ту которую продолжаютъ прославлять за ея доброту, и которая сумѣла сдѣлать доброту столь привлекательною что зависть простила ей славу. Мнѣ было больно когда бѣдный Ричардъ Кингъ рѣшилъ похоронить ее среди чужихъ; во признавая его право избрать мѣсто ея упокоенія, я сохраняю свое право на ея имя. Nost r is liberis virtutis exemplar.
Грагамъ пожалъ руку своего кузена, во подавленныя слезы мѣшали ему говорить.
Герцогиня, которая любила и почитала леди Дженету почти также какъ и ея мужъ, зарыдала вслухъ. Она имѣла причины сохранять благодарную память о покойной: къ ея браку съ человѣкомъ которому она отдала свое сердце встрѣчались препятствія, происходившія изъ политическихъ разногласій и семейныхъ раздоровъ между ихъ родителями. Доброе посредничество леди Дженеты уничтожило эти препятствія. И никогда еще союзъ основанный на взаимной пламенной любви не опровергалъ болѣе увѣренія знаменитаго Биша (признаваемаго Dr. Боклемъ за величайшій умъ въ практической философіи со временъ Аристотеля) что "любовь есть родъ горячки которая не продолжается болѣе двухъ лѣтъ", какъ союзъ между этими своеобразными представителями того общественнаго класса который описывается легкомысленнымъ и безсердечнымъ англійскими и французскими философами никогда, по всей вѣроятности, не слыхавшими о Биша.
Когда волненіе обнаруженное герцогомъ успокоилось, жена его подвинула Грагаму листъ бумаги на которомъ была написана эпитафія сочиненная ея мужемъ.
-- Развѣ это не прекрасно? сказала она запинаясь:-- здѣсь нельзя прибавить или убавить на одного слова.
Грагамъ съ увлаженными глазами медленно прочелъ надпись. Она заслуживала похвалы; такъ какъ герцогъ, застѣнчивый и неловкій на словахъ, писалъ съ чувствомъ и изящно.
Но Грагамъ содрогнулся въ душѣ когда прочелъ эту эпитафію. Въ ней такъ восторженно была выражена почтительная любовь какую внушала леди Джанета святостью своего характера не устававшаго дѣлать добро. Она оживила предъ Грагамомъ образъ этой совершенной, безукоризненной женщины. И внутренній голосъ спросилъ въ немъ: "Была ли бы эта эпитафія помѣщена среди памятниковъ знаменитаго рода еслибъ извѣстная ему тайна могла открыться? И хотя покойная была дѣйствительно такъ безгрѣшна какъ ее почиталъ свѣтъ, не было ли бы ея имя, теперь чтимое какъ фамильное сокровище, произносимо тогда со стыдомъ?"
Положивъ рукопись онъ не произнесъ ни слова, такъ что герцогъ сказалъ скромно:
-- Любезнѣйшій Грагамъ, я вижу вамъ не нравится что я написалъ. У васъ болѣе опытное перо чѣмъ у меня. Я не попросилъ васъ сочинить эпитафіи зная что вамъ будетъ пріятно если эта заслуженная ею дань будетъ исходить отъ представителя ея фамиліи. Но не поправите ли вы мой проектъ или не предложите ли другой по своему усмотрѣнію?