Она машинально разгладила и сложила письмо; машинально, но медленно, нетвердою рукою подала его улыбаясь своему другу.
-- Не хотите ли оставить его у себя? сказала мистрисъ Морли.-- Чѣмъ больше вы познакомитесь съ предразсудками этого ограниченнаго ума, съ ревнивою боязнью англійскаго мужа встрѣтить превосходство, даже равенство въ женщинѣ которую онъ можетъ цѣнить только какъ свой домъ или лошадь, потому что она составляетъ его исключительную собственность, тѣмъ пріятнѣе вамъ будетъ убѣдиться что вы свободны для лучшаго выбора. Оставьте письмо у себя: перечитывайте его пока не почувствуете къ писавшему его онисхожденіе и презрѣніе.
Исавра взяла назадъ письмо и положивъ щеку на руку дремотно смотрѣла въ пространство. Прошло нѣсколько минутъ прежде чѣмъ она отвѣтила, и слова ея ни мало не относились къ утѣшающей рѣчи мистрисъ Морли.
-- Онъ былъ такъ радъ когда узналъ что я отказалась отъ карьеры въ которой я ставила свое честолюбіе. Я думала что онъ будетъ радъ если я на другой карьерѣ буду стараться подняться до одного съ нимъ уровня; теперь я вижу какъ горько я ошибалась. Все чего я не понимала въ немъ прежде, теперь объяснилось. Я не понимала какъ безумно я обманывала себя; три дня тому назадъ я постигла это, и эта догадка такъ мучила меня что сегодня увидавъ васъ я не могла сдержать свое сердце; вопреки женской гордости оно прорвалось наружу чтобъ узнать правду. Постойте! Я должна передать вамъ что мнѣ было сказано другимъ моимъ другомъ, добрымъ и умнымъ другомъ. А я такъ разсердилась на нее когда она сказала это что думала что никогда не буду больше въ состояніи видѣть ее.
-- Милое дитя мое! кто былъ этотъ другъ и что онъ сказалъ вамъ?
-- Другъ этотъ была Madame Саверенъ.
-- Ни одна женщина не любитъ васъ больше моего; что же она сказала?
-- Что она не позволила бы своей дочери сдѣлать свое имя предметомъ толковъ свѣта, какъ я это сдѣлала, подвергнуться риску получить оскорбленіе, подобно мнѣ, пока дочь ея не будетъ имѣть покровителя, какого я не имѣю. И я, переступивъ границы какія благоразумная мать назначаетъ своей дочери, стала въ ряды тѣхъ чьей руки не ищутъ мущины, развѣ только тѣ которые сами избрали такой же путь къ извѣстности. Думаете ли вы что она не была права?
-- Въ той ужасной формѣ какъ вы передаете это, глупенькая дѣвочка, конечно нѣтъ. Но я также желаю чтобы вы имѣли покровителя о которомъ говорила Madame Саваренъ; я желаю чтобы вы счастливо вышли замужъ за человѣка ни мало не похожаго на мистера Вена, человѣка который гордился бы болѣе вашимъ геніемъ нежели красотою, который сказалъ бы: "слава моего имени будетъ долѣе жить въ потомствѣ нежели слава именъ украшенныхъ титулами, потому что она удостоила сдѣлать его своимъ именемъ. Никакая демократическая революція не можетъ лишить меня этой чести".
-- Вы думаете что можно найти людей которые смиренно подчинятся мысли что обязаны женѣ именемъ котораго не могли составить себѣ сами. Можетъ-быть и есть такіе люди. Но гдѣ? въ числѣ тѣхъ которые уже соединены симпатіями къ одинакимъ цѣлямъ, одинакимъ занятіямъ, одинакимъ надеждамъ и опасеніямъ, съ женщинами отрекшимися отъ уединенія своего дома. Madame де-Гранмениль ошибалась. Артистки должны выходить замужъ за артистовъ. Такъ, такъ.