ГЛАВА XIII.
Исавра сидѣла возлѣ Веносты -- къ которой въ послѣднее время она повидимому привязалась больше обыкновеннаго -- и занималась вышиваньемъ, работой за которую не принималась въ теченіи нѣсколькихъ лѣтъ; теперь же она чувствовала отвращеніе отъ письма, чтенія и музыки. Исавра сидѣла такимъ образомъ молча занимаясь своею работой, а Beноста говорила безъ умолку когда служанка доложила о Madame Рамо.
Имя это изумило обѣихъ; Веноста никогда не слыхала чтобы мать поэта была въ живыхъ, и тотчасъ же вывела заключеніе что Madame Рамо должна быть его жена, которую онъ до сихъ поръ скрывалъ. Когда въ залу вошла женщина еще не утратившая красоты, съ лицомъ серіознымъ и печальнымъ, Веноста прошептала:
-- Коварство мужа отражается на лицѣ жены, и достала платокъ приготовляясь пролить слезы сочувствія.
-- Mademoiselle, сказала посѣтительница останавливаясь и устремивъ глаза на Исавру.-- Простите мое вторженіе къ вамъ -- мой сынъ имѣетъ честь пользоваться вашимъ знакомствомъ. Всякій кто знаетъ его раздѣлитъ мое горе; такъ молодъ, съ такими надеждами, и въ такой опасности, бѣдный мой мальчикъ!
Madame Рамо вдругъ остановилась. У нея выступили слезы, она отвернулась чтобы скрыть ихъ.
Въ обоихъ качествахъ, какъ геній и какъ женщина, Исавра была щедро одарена живостью симпатіи которая отличаетъ женщинъ отъ мущинъ и геній отъ таланта, и потому была замѣчательно склонна къ жалости.
Она успѣла уже обнять сокрушенную мать, успѣла усадить ее на мѣсто съ котораго сама встала и склонясь къ ней сказала нѣсколько словъ, правда довольно условныхъ, но сказанныхъ сладчайшимъ голосомъ какой я только могу надѣяться слышать развѣ во снѣ по сю сторону могилы.
Madame Рамо провела рукой по глазамъ, обвела взглядомъ комнату и замѣтивъ Веносту, въ блузѣ и въ туфляхъ, уставившуюся на нее тѣми италіянскими глазами которые на видъ кажутся такъ спокойно невинными, на самомъ же дѣлѣ такъ лукаво пристальны, она шепнула умоляющимъ голосомъ:
-- Не могу ли я поговорить съ вами нѣсколько минутъ наединѣ?