-- О, мистрисъ Морли! вы не можете себѣ представить какъ глубоко тронуло меня это участіе.
-- Я не рѣшилась бы зайти такъ далеко, продолжала мистрисъ Морли не обращая вниманія на перерывъ,-- еслибы не поняла совершенно превратно ваши чувства къ извѣстной особѣ. Въ этомъ виновато мое американское воспитаніе. У насъ бываетъ много ухаживаній между юношами и молодыми дѣвушками которыя не приходятъ ни къ чему; но если въ моей странѣ такой человѣкъ какъ вы встрѣчаетъ такую дѣвушку какъ Исавра Чигонья, тутъ не можетъ быть рѣчи о простомъ ухаживаньи. Его вниманіе, взгляды, обращеніе, для тѣхъ кто интересуется имъ настолько чтобы наблюдать, открываютъ одно изъ двухъ: или онъ холодно восхищается и уважаетъ, или же любитъ всѣмъ сердцемъ и душою женщину достойную внушить такую любовь. Я наблюдала, и непростительно обманулась. Я воображала что вижу любовь, и при этой мысли радовалась за васъ обоихъ. Я знаю что во всѣхъ странахъ, и у насъ и у васъ, любовь такъ впечатлительна и ревнива что всегда готова придумывать для себя воображаемыхъ враговъ. Уваженіе и восхищеніе никогда не бываютъ способны къ этому. Я думала что какое-нибудь недоразумѣніе, легко устранимое при вмѣшательствѣ третьяго лица, могло замедлить влеченіе двухъ сердецъ другъ къ другу, и рѣшилась писать вамъ. Я полагала что вы любите, и ошиблась какъ нельзя больше: вы только восхищались и уважали.
-- Вы иронизируете очень тонко, мистрисъ Морли, и для васъ это можетъ казаться вполнѣ вѣрно.
-- Не называйте меня мистрисъ Морли такимъ высокомѣрнымъ тономъ: развѣ вы не можете говорить со мной какъ съ другимъ? Вы только уважали и восхищались -- и конецъ.
-- Нѣтъ, не конецъ! воскликнулъ Грагамъ, давая просторъ порыву страсти, которая рѣдко въ присутствіи другихъ нарушала его самообладаніе,-- конецъ для меня это жизнь изъ которой навсегда вычеркнута любовь какую я могъ бы питать къ женщинѣ. Истинная любовь для меня можетъ быть только одна. Она явилась при первомъ моемъ взглядѣ на это роковое лицо, и съ тѣхъ поръ никогда не покидала моихъ мыслей днемъ, моихъ видѣній ночью. Конецъ для меня это вѣчное прости тому счастію которое можетъ сулить любовь которая въ жизни только одна.... но....
-- Но что? спросила мистрисъ Морли кротко, глубоко тронутая страстнымъ увлеченіемъ обнаружившимся въ голосѣ и словахъ Грагама.
-- Но, продолжалъ онъ съ насильственною улыбкой,-- мы Англичане такъ воспитаны что противимся безусловному авторитету, мы не можемъ подчинить всѣ элементы вашего бытія власти одного деспота. Любовь живописецъ, но не можетъ быть скульпторомъ.
-- Я не понимаю этой метафоры.
-- Любовь украшаетъ нашу жизнь, но не должна высѣкать ея формы.
-- Любезнѣйшій мистеръ Венъ, это очень умно сказано, но человѣческое сердце слишкомъ обширно и слишкомъ тревожно чтобы спокойно замкнуться въ афоризмѣ. Станете ли вы увѣрять меня что если вы убѣдитесь что разстроили счастье Исавры Чигоньи также какъ оттолкнули отъ себя свое счастіе, что эта мысль не измѣнитъ отчасти самую форму которую вы придаете своей жизни? Развѣ въ этомъ случаѣ жизнь ваша утратитъ только краски?