-- Но что случилось? спросила мистрисъ Морли обращаясь къ полковнику.
-- Madame, отвѣчалъ воинъ,-- разнесся слухъ что король Прусскій повернулся спиной къ французскому послу; и что этотъ p é lcin который стоитъ за миръ во что бы то на стало, Monsieur Олливье, объявитъ завтра въ палатѣ что Франція готова переаесть пощечину.
-- Потрудитесь, Monsieur де-Вандемаръ, приказать моему кучеру ѣхать домой, сказала мистрисъ Морли.
Карета повернула и направилась къ дому. Полковникъ приподнялъ шляпу и повернулъ назадъ посмотрѣть что затѣваютъ gamins. Ангерранъ, не интересовавшійся мальчишками и тяготившійся обществомъ полковника, поѣхалъ рядомъ съ экипажемъ.
-- Это что-нибудь серіозное? спросила мистрисъ Морли.
-- Пока еще нѣтъ. Но что можетъ быть въ этотъ же часъ завтра, я не могу сказать. А, Monsieur Венъ! bon jour, я не узналъ васъ сначала. Однажды, когда я гостилъ въ ch â teau одного изъ вашихъ знаменитыхъ соотечественниковъ, я видѣлъ двухъ бойцовъ пѣтуховъ спущенныхъ и уставившихся другъ на друга: имъ не нужно было предлога для драки, какъ не нужно Франціи и Пруссіи; все равно который бы пѣтухъ ни началъ, бой былъ неизбѣженъ. Все что можетъ сдѣлать Олливье, если онъ достаточно уменъ, это позаботиться чтобъ у французскаго пѣтуха шпоры были такой же длины какъ у прусскаго. Но я говорю одно, что если Олливье попытается усадить французскаго пѣтуха назадъ въ курятникъ, имперія погибнетъ въ сорокъ восемь часовъ. Для меня это пустяки, я ни мало не забочусь объ имперіи, не на пустяки анархія и хаосъ. Лучше война и имперія, нежели миръ и Жюль Фавръ. Но будемъ ловить настоящую минуту, мистеръ Венъ. Что бы ни случилось завтра, не отобѣдаемъ ли мы сегодня вмѣстѣ? Назовите вашъ ресторанъ.
-- Мнѣ очень жаль, отвѣчалъ Грагамъ,-- но я здѣсь только по дѣламъ и занятъ весь вечеръ.
-- Что за удивительная вещь наша жизнь! сказалъ Ангерранъ.-- Судьба Франціи въ настоящую минуту виситъ на волоскѣ; я, французъ, говорю моему другу Англичанину: отобѣдаемъ вмѣстѣ: сегодня котлетка, завтра будь что будетъ; а мой англійскій другъ, блестящій представитель страны состоящей съ нами въ тѣснѣйшемъ союзѣ, говоритъ мнѣ что въ это критическое время для Франціи у него есть дѣла которыми онъ долженъ заняться. Отецъ мой вполнѣ правъ; онъ придерживается философіи Вольтера и восклицаетъ: vivent les indiff é rents!
-- Любезнѣйшій Monsieur де-Вандемаръ, сказалъ Грагамъ,-- во всякой странѣ вы встрѣтите то же самое. Всѣ люди вмѣстѣ составляютъ публичную жизнь. Но у каждаго человѣка есть своя особая жизнь, потребности и привычки которой не подавляютъ его симпатій къ публичной жизни, но неудержимо одерживаютъ верхъ надъ ними. Мистрисъ Морли, позвольте мнѣ остановить экилажъ, я здѣсь выйду.
-- Люблю я этого человѣка, сказалъ Ангерранъ продолжая ѣхать рядомъ съ прекрасною Американкой,-- по языку и по уму онъ настоящій Французъ.