-- Разумѣется; а послѣ статьи которая, если я доживу до утра, появится въ завтрашнемъ нумерѣ, я бы удивился еслибы продажа его окупила расходы на печать и бумагу.
-- Мученикъ за принципы! Я преклоняюсь предъ тобой, но не завидую.
-- Мученичество не составляетъ предмета моего честолюбія. Если Лудовикъ-Налолеонъ потерпитъ пораженіе можетъ-быть онъ будетъ мученикомъ, и Фавры и Гамбетты будутъ печь яйца на жаровнѣ которую они разжигаютъ для его величества.
Въ это время одинъ Англичанинъ, талантливый корреспондентъ одной извѣстной газеты и въ этомъ качествѣ познакомившійся съ де-Молеономъ, подошелъ къ обоимъ Французамъ. Саваренъ послѣ обмѣна привѣтствій пошелъ своею дорогой.
-- Смѣю ли просить васъ отвѣтить мнѣ откровенно на нѣсколько грубый вопросъ, Monsieur le vicomte? сказалъ Англичанинъ.-- Предположимъ что императорское правительство высказалось бы сегодня въ пользу мира, сколько времени прошло бы до тѣхъ поръ какъ его ораторы въ палатѣ и органы печати сказали бы что Франція управляется трусами?
-- Вѣроятно не больше двадцати четырехъ часовъ. Но у насъ не много людей которые были бы честны въ своихъ убѣжденіяхъ; къ этимъ немногимъ принадлежу я.
-- И они продолжали бы переносить императора и его правительство?
-- Нѣтъ, Monsieur, я этого не говорю.
-- Въ такомъ случаѣ значитъ многіе изъ друзей императора сдѣлались бы его врагами, и ни одинъ изъ враговъ не присоединился бы къ числу его друзей.
-- Monsieur, вы въ Англіи знаете что партія оппозиціи не становится сговорчивѣе когда партія въ силѣ проводитъ свои мѣры. На! простите, кто этотъ джентльменъ, повидимому вашъ соотечественникъ, который вонъ тамъ разговариваетъ съ секретаремъ вашего посольства?