-- Спи спокойно сегодня, дитя мое; Аленъ сказалъ мнѣ что обожаетъ тебя, и если онъ пойдетъ на войну, то для того чтобы положить свои лавры къ твоимъ ногамъ. Богъ да благословитъ тебя, дитя мое, ты не могла сдѣлать лучшаго выбора.
Спала ли Валерія спокойно послѣ этихъ словъ, судить не мнѣ; но если она спала, то я могу отгадать что ей снились розовые сны.
ГЛАВА VII.
Все утро слѣдующаго дня Грагамъ Ванъ не выходилъ изъ дому. 8го іюля въ Парижѣ была прекрасная погода, и въ этотъ солнечный день сердца всѣхъ Парижанъ бились въ унисонъ. Недовольные были увлечены энтузіазмомъ; Бельвиль и Монмартръ забыли призраки коммунизма и соціализма и всѣхъ другихъ измовъ, которымъ суждено осуществиться развѣ на невѣдомой Атлантидѣ!
Императоръ былъ идоломъ дня; имена Жюль Фавра и Гамбетты произносились съ презрѣньемъ. Даже Армана Монье, который все еще оставался безъ работы, начиналъ чувствовать нужду и жаждалъ революціи которая могла бы повернуть вверхъ дномъ всѣ условія работы, даже Армана Монье можно было встрѣтить въ толпѣ украшавшей иммортелями подножіе колонны на Вандомской площади; онъ говорилъ другому недовольному обращая глаза къ статуѣ Наполеона:
-- Не чувствуете ли вы въ эту минуту что ни одинъ Французъ не можетъ питать гнѣва противъ маленькаго капрала? Онъ отвергалъ свободу, но онъ далъ намъ славу.
Стараясь не заглядывать во внѣшній міръ, Грагамъ углубился въ разрѣшеніе сомнѣній и недоумѣній которыя такъ долго боролись противъ его сердца, опустошали его, но не могли совершенно покорить.
Разговоръ съ мистрисъ Морли и Рошбріаномъ освѣтилъ образъ Исавры новымъ свѣтомъ въ которомъ онъ еще до сихъ поръ не видалъ его.
До сихъ поръ онъ разсуждалъ съ точки зрѣнія своей любви къ ней и старался убѣдить себя что его долгомъ было бороться противъ этой любви.
Но теперь для его совѣсти и сердца явился новый вопросъ. Хотя онъ никогда не высказывалъ ей своихъ чувствъ, никогда даже не намекалъ ей о надеждѣ на союзъ, которую лелѣялъ одно время, тѣмъ не менѣе не была ли любовь его такъ ясна что могла быть отгадана и даже раздѣлена ею?