-- Мистеръ Венъ, сказалъ Дюплеси,-- не угодно ли вамъ вести къ столу Mademoiselle Чигонью?
КНИГА ОДИННАДЦАТАЯ
ГЛАВА I.
Въ числѣ огорченій и невзгодъ встрѣчаемыхъ на жизненномъ пути, который никогда не бываетъ совершенно ровенъ и гладокъ, есть одна довольно часто встрѣчающаяся: многіе изъ читателей могутъ припомнить досаду которую она причиняла. Вы разчитываете на свиданіе съ возлюбленною безъ постороннихъ свидѣтелей, на обмѣнъ признаній и клятвъ которыхъ другіе не должны слышать. Вы почти уже подготовили слова въ которыхъ должны быть раскрыты тайники вашего сердца; представили себѣ даже взгляды въ которыхъ эти слова найдутъ сладостный отвѣтъ. Картина которую вы такимъ образомъ начертали себѣ представляется такъ живо и ясно какъ бы отраженная въ волшебномъ зеркалѣ. И вдругъ, послѣ долгаго отсутствія, свиданіе состоится среди обыкновеннаго общества: ничто изъ того что вы желали сказать не можетъ быть сказано. Картина которую вы рисовали себѣ стерта ироніей Случая; и группы и обстановка о какихъ вамъ никогда и не снилось возникаютъ на безжалостномъ полотнѣ. Счастье если это все! Но иногда вслѣдствіе непонятнаго тонкаго прозрѣнія вы чувствуете что сама особа эта измѣнилась; и подъ вліяніемъ этой перемѣны страшный холодъ охватываетъ ваше сердце.
Прежде чѣмъ Грагамъ Венъ сѣлъ за столъ рядомъ съ Исаврой, онъ почувствовалъ что она перемѣнилась къ нему. Онъ почувствовалъ это по ея прикосновенію когда она подала ему руку при первомъ привѣтствіи, по тону голоса въ немногихъ словахъ сказанныхъ между ними, по отсутствію блеска въ улыбкѣ которая прежде освѣщала ея лицо, какъ солнечный свѣтъ, внезапно блеснувъ весеннимъ днемъ, даетъ болѣе роскошныя краски весеннимъ цвѣтамъ. Сидя рядомъ они молчали нѣсколько минутъ. Дѣйствительно, было довольно трудно, не обладая изумительнымъ разумѣніемъ любящихъ, которымъ никакая стѣна не можетъ помѣшать тайному обмѣну сигналовъ, рѣшиться на отдѣльный разговоръ среди одушевленной бесѣды, гдѣ все, казалось, было зрѣніе, все рѣчь, все слухъ, не дозволявшіе ни одному изъ присутствующихъ отвлечься отъ общаго возбужденія. Англичане не придерживаются стараго классическаго закона который ограничиваетъ число гостей за обѣдами, чтобъ они были веселы, числомъ девяти музъ. Они приглашаютъ такое многочисленное общество и лицъ такихъ неловкихъ въ искусствѣ поддерживать разговоръ за столомъ что вы можете говорить съ своимъ сосѣдомъ также мало опасаясь быть услышаннымъ какъ еслибы вы бесѣдовали съ путникомъ случайно встрѣченнымъ у одного изъ колодцевъ въ Сахарѣ. Не такъ бываетъ, за исключеніемъ торжественныхъ случаевъ, въ Парижѣ. Тамъ не легко бываетъ уединиться съ своимъ сосѣдомъ. Гости собравшіеся за обѣдомъ у Дюплеси составляли именно священное число девять: самъ хозяинъ, Валерія, Рошбріанъ, Грагамъ, Исавра, синьйора Веноста, герцогиня де-Тарасконъ, одинъ богатый и знатный имперіалистъ, князь -- --; послѣдній и наименѣе значительный останется не названнымъ.
Я читалъ гдѣ-то, можетъ-статься въ одной изъ книгъ которыя американское суевѣріе посвящаетъ тайнамъ спиритизма, какъ одаренный прозорливостью, технически именуемый медіумомъ, видитъ въ оперѣ ложу которая для другихъ кажется никѣмъ не занятою и пустою, наполненною духами, хорошо одѣтыми въ costume de regle, смотрящими на сцену и слушающими музыку. Такимъ духамъ подобны лица которыхъ я называю Зрителями. Будучи еще въ живыхъ, они не имѣютъ доли въ жизни которую переживаютъ, они какъ бы являются изъ другаго міра чтобы слышать и видѣть то что происходитъ въ нашемъ. Они жили когда-то въ нашемъ мірѣ, но уже пережили эту тревожную жизнь. Тѣмъ не менѣе мы занимаемъ ихъ какъ актеры на сценѣ или маріонетки занимаютъ насъ. Одинъ изъ такихъ Зрителей присутствовалъ за обѣдомъ у Дюплеси.
Какой веселый, какой оживленный разговоръ шелъ за столомъ финансиста въ этотъ день 8го іюля! Возбужденіе приближающейся войны громко слышалось въ голосѣ каждаго Галла, просвѣчивало въ его глазахъ. Каждую минуту дѣлались обращенія, то любезныя, то саркастическія, къ Англичанину, многообѣщавшему сыну знаменитаго государственнаго человѣка и гражданину страны къ которой Франція всегда относится какъ завистливый союзникъ или какъ подозрительный недругъ. Разумѣется, Грагамъ не могъ бы найти менѣе благопріятную минуту чтобы спросить Исавру дѣйствительно ли въ ней произошла перемѣна. Разумѣется также что никогда достоинство Великобританіи не было такъ неудачно представлено какъ въ этомъ случаѣ представлялъ его молодой человѣкъ воспитанный для дипломатической карьеры и жаждавшій парламентскихъ отличій. Онъ отвѣчалъ на всѣ вопросы принужденнымъ тономъ, съ неловко сдѣланною улыбкой; вопросы эти, обращенные прямо къ нему, касались того какимъ образомъ выразитъ свою восторженную симпатію къ мужеству Франціи англійское правительство и народъ; какое, какъ полагаетъ онъ при своемъ знакомствѣ съ Германскою расой, впечатлѣніе произведетъ на южногерманскія государства первое пораженіе Пруссіи; правда ли что человѣкъ по имени Мольтке не болѣе какъ стратегъ на бумагѣ, забавный педантъ; будетъ ли Англія, въ томъ случаѣ когда Бельгія, очарованная славой Франціи, захочетъ слиться съ нею, имѣть право представить противъ этого возраженія, и пр. и пр. Я не думаю чтобы Грагамъ въ теченіи этого обѣда хотя однажды подумалъ о судьбахъ Франціи и Пруссіи въ милліоннъ разъ меньше того сколько онъ думалъ: "Почему эта дѣвушка такъ измѣнилась ко мнѣ? Милосердое Небо! Неужели она навсегда потеряна для моей жизни?"
По воспитанію, привычкѣ, даже по страсти, этотъ человѣкъ былъ истый политикъ, космополитъ также какъ и патріотъ, привыкшій соображать какое вліяніе каждое колебаніе въ равновѣсіи европейскихъ державъ, котораго не можетъ презирать ни одинъ глубокій мыслитель, произведетъ на судьбы цивилизованнаго человѣчества и націи къ которой онъ принадлежалъ. Но развѣ не бываетъ въ жизни минутъ когда сердце человѣка внезапно суживаетъ окружность до которой простираются его движенія? Какъ отливъ послѣ прилива, оно отступаетъ отъ береговъ, которые покрывало своимъ разливомъ, увлекая укорачивающимися волнами драгоцѣнную находку которую хочетъ сокрытъ въ своихъ глубинахъ.
ГЛАВА II.
Когда встали изъ-за стола, герцогиня де-Тарасконъ сказала хозяину который велъ ее подъ руку: