-- Конечно вамъ съ вами приходится плыть по теченію. Но не кажется ли вамъ какимъ-то лицемѣріемъ происходившій за обѣдомъ веселый разговоръ, въ которомъ мы также принимали участіе? Вамъ я могу сказать это, но не сказала бы никому другому.
-- И я также скажу вамъ, Madame la Duchesse, чего не сказалъ бы никому другому. Когда я думаю о настоящихъ событіяхъ наединѣ, они представляются мнѣ ужаснымъ рискомъ; но когда я выхожу изъ дому и вижу всеобщій энтузіазмъ, мнѣ становится весело и я говорю про себя: все такъ, но это можетъ быть громаднымъ пріобрѣтеніемъ для насъ. Пріобрѣсти лѣвый берегъ Рейна, это пустяки; но положить предѣлъ возрастающему могуществу нашего сосѣда, которое черезъ нѣсколько лѣтъ можетъ подавить насъ, это не пустяки. Во всякомъ случаѣ, стоитъ ли этотъ выигрышъ риска или нѣтъ, развѣ могъ императоръ, развѣ могло бы какое-нибудь правительство не желающее черезъ недѣлю лишиться своей власти, не вынуть этого жребія?
Герцогиня задумалась на минуту пока они усѣлись на диванъ въ углу залы. Потомъ проговорила очень медленно:
-- Ни одно правительство котораго власть основана на всеобщей подачѣ голосовъ не могло бы отказаться отъ этого. Но еслибъ императоръ удержалъ за собой личную власть, которая прежде давала возможность разумѣнію одного человѣка контролировать и направлять страсти многихъ, я думаю что въ такомъ случаѣ не было бы войны. Мнѣ извѣстно что императоръ сильно поддерживалъ наименѣе воинственныхъ членовъ совѣта и что при заключеніи засѣданія совѣта... въ рѣчи Граммона, которая была на немъ составлена, не было выраженій возбуждающихъ вражду. Эти роковыя слова были вынуждены настроеніемъ умовъ въ палатѣ и извѣстіемъ о народномъ возбужденіи, которому нельзя было противиться не рискуя вызвать революцію. Парижъ вынудилъ императора къ войнѣ. Что неизбѣжно то неизбѣжно, и, какъ вы говорите, выигрышъ можетъ стоить риска. Перехожу къ другому, о чемъ вы шепнули мнѣ когда мы шли къ столу; это было въ родѣ жалобы, которая глубоко огорчила меня. Вы сказали что я содѣйствовала выбору который можетъ грозить опасностью, даже смертью одному моему дальнему родственнику который можетъ стать вашимъ близкимъ родственникомъ. Вы говорили объ Аленѣ де-Рошбріанѣ?
-- Да; я принялъ предложеніе которое онъ сдѣлалъ моей единственной дочери.
-- Очень рада этому, не столько за васъ, какъ за него. Зная его, нельзя не цѣнить въ немъ лучшихъ качествъ лучшаго французскаго дворянства, но зная такъ давно вашу прекрасную Валерію, я не могу не поздравить того кому достанется ея рука. Вотъ мои объясненія: когда я обѣщала Алену мое содѣйствіе къ полученію офицерскаго чина въ рядахъ мобилей, я не знала что онъ принялъ или намѣренъ принять на себя обязанности которыя будутъ привязывать его къ дому. Теперь я беру назадъ свое обѣщаніе.
-- Нѣтъ, герцогиня, исполните его. Я не былъ бы вѣрноподданнымъ еслибы рѣшился въ минуту необходимости отнять такого храбраго защитника у государя, подъ мирнымъ и благоденственнымъ правленіемъ котораго я составилъ себѣ состояніе. И говоря откровенно, еслибъ Аленъ былъ дѣйствительно моимъ сыномъ, я настолько Французъ чтобы помнить что Франція мнѣ мать.
-- Довольно, другъ мой, довольно, воскликнула герцогиня и горячій румянецъ проступилъ у нея сквозь слой жемчужной пудры.-- Еслибы каждый Французъ имѣлъ такія же чувства; еслибы въ нашемъ Парижѣ сословныя несогласія изчезли въ общей мысли о своей странѣ; еслибы въ каждомъ французскомъ сердцѣ трепетало еще то чувство которое въ ужасные дни когда всѣ другія связи были порваны, чтило Францію какъ мать и собирало ея сыновъ на ея защиту противъ союза всей Европы,-- тогда намъ незачѣмъ было бы блѣднѣть при видѣ прусскаго игольчатаго ружья. Но взгляните въ ту сторону; развѣ это не картина аркадской юности? Міръ яростно свирѣпѣетъ вокругъ, а любовь беззаботно шепчетъ о любви!
Герцогиня указала въ уголъ сосѣдней комнаты гдѣ Аленъ съ Валеріей сидѣли въ сторонкѣ; онъ шепталъ ей что-то на ухо, и ея щеки, какъ можно было замѣтить даже на этомъ разстояніи, освѣщались нѣжнымъ румянцемъ.