Но въ этомъ небольшомъ обществѣ были двое которые не привлекали къ себѣ вниманія ни Дюплеси, ни придворной дамы. Пока князь и смиренный Зритель заняты были игрою въ экарте, а живая Веноста вставляла свои замѣчанія, Исавра разсѣянно перебирала коллекцію фотографій разложенныхъ на столѣ стоявшемъ въ отдаленномъ углу комнаты у открытаго окна сообщавшагося съ длиннымъ и глубокимъ балкономъ, заставленнымъ цвѣтами и выходившимъ на Елисейскія Поля, которыя были освѣщены кроткимъ свѣтомъ безчисленныхъ звѣздъ. Вдругъ шепотъ, власти котораго она не могла противиться, раздался надъ ея ухомъ и вся кровь прихлынула ей къ сердцу.
-- Помните ли вы вечеръ въ Ангіенѣ? Когда я сказалъ что воображенію невольно представляется вопросъ будемъ ли мы черезъ годъ въ тотъ же день смотрѣть вмѣстѣ на звѣзду которую оба мы считали своею изъ числа многочисленныхъ странниковъ неба? Это было 8го іюля. Сегодня также 8е іюля. Пойдемте, отыщемъ нашу звѣзду. Я имѣю сказать вамъ то что долженъ сказать. Пойдемте.
Машинально,-- какъ сомнамбулы, говорятъ, машинально повинуются месмеристу,-- Исавра повиновалась этой просьбѣ. Въ какомъ-то дремотномъ подчиненіи она послѣдовала за нимъ и очутилась на балконѣ, среди цвѣтовъ и подъ свѣтомъ звѣздъ, рядомъ съ человѣкомъ который былъ для нея существомъ вѣчно окруженнымъ цвѣтами и освѣщеннымъ звѣздами, романтическимъ идеаломъ сердца дѣвственной женщины.
-- Исавра, сказалъ Англичанинъ мягкимъ тономъ.-- При звукѣ ея имени въ первый разъ услышанномъ изъ этихъ устъ, каждая фибра ея существа затрепетала.-- Исавра, я старался жить безъ васъ, но не могъ. Вы для меня все, все: безъ васъ кажется мнѣ на землѣ исчезаютъ цвѣты, меркнутъ звѣзды на небѣ. Есть ли между нами разногласія во вкусахъ, привычкахъ, мысляхъ? Дайте мнѣ только надежду что вы любите меня хотя вдесятеро меньше того какъ я васъ люблю, и эти разногласія перестанутъ быть разладомъ. Любовь приводитъ въ гармонію всѣ звуки, соединяетъ всѣ цвѣта въ своемъ божественномъ единеніи души и сердца. Взгляните на верхъ! Не тамъ ли все та же звѣзда что въ прошломъ году манила наши взоры? Не привлекаетъ ли она все также наши взоры теперь? Исавра, говорите!
-- Тс, тс.... Дѣвушка не могла выговорить ничего больше, но отодвинулась отъ него.
Это движетіе не оскорбило его: въ немъ не было ненависти. Онъ приблизился къ ней, взялъ ее за руку и продолжалъ голосомъ который былъ такъ музыкаленъ среди лѣтней ночи подъ звѣзднымъ небомъ:
-- Исавра, есть одно имя которое я никогда не могу произнести безъ почтенія съ какимъ мы относимся къ религіи соединяющей небо съ землею, имя которое для мущины должно быть символомъ жизни украшенной и осчастливленной, возвышенной и освященной. Имя это "жена". Хотите ли принять отъ меня это имя?
Исавра опять не дала отвѣта. Она стояла нѣмая и холодная и строгая какъ мраморное изваяніе. Наконецъ, какъ бы утраченное сознаніе снова начало вступать въ силу, она тяжело вздохнула и медленно провела руками по лбу.
-- Насмѣшка, насмѣшка, сказала она съ улыбкой отчасти горькою, отчасти жалобною на безцвѣтныхъ губахъ.-- Вы ждали предложить мнѣ этотъ вопросъ до тѣхъ поръ какъ узнали каковъ долженъ быть мой отвѣтъ? Я дала слово на зваться женою другаго.
-- Нѣтъ, нѣтъ; вы говорите это мнѣ въ упрекъ, чтобы наказать меня! Скажите что это не правда! скажите!