-- Премного вамъ благодаренъ за это свѣдѣніе. Я не подозрѣвалъ что парижская полиція проникла прежнее alias бѣднаго Monsieur Лебо, хотя кое-что изъ бывшаго въ Ліонѣ заставляло меня подозрѣвать это. Странно что правительство, зная чрезъ полицію что Викторъ де-Молеонъ, писатель котораго оно не имѣло причинъ поощрять, находится въ такомъ скромномъ положеніи, какъ оно никогда, даже въ своихъ офиціальныхъ газетахъ, не нашло удобнымъ заявить объ этомъ! Впрочемъ, если подумать, что бы изъ этого вышло? Они не могли доказать ничего противъ Жана Лебо. Они могли сказать только: "Жанъ Лебо подозрѣвается въ слишкомъ горячей любви къ свободѣ, въ томъ что онъ слишкомъ ревностный другъ народа, и Жанъ Лебо издаетъ le Sens Commun." Такое заявленіе сдѣлало бы Виктора де-Молеона героемъ красныхъ, а этого меньше всего могло желать осторожное правительство. Отъ души благодарю васъ за вашъ откровенной отвѣтъ. Теперь, какой вопросъ угодно будетъ вамъ предложить мнѣ?
-- Все что вы можете сказать мнѣ о Луизѣ Дюваль.
-- Извольте. Въ молодости я слышалъ смутные разказы что моя сводная сестра, отъ перваго брака моего отца съ Mademoiselle де-Бовилье, когда онъ уже въ довольно зрѣлыхъ годахъ женился во второй разъ, не взлюбила свою мачиху; и будучи совершеннолѣтнею и имѣя собственное независимое состояніе, оставила домъ отца, поселилась у одной пожилой родственницы и тамъ вышла замужъ за учителя который давалъ ей уроки рисованія. Послѣ этого брака, отъ котораго отецъ тщетно старался отговорить ее, семейство наше отъ нея отказалось. Это было все что я зналъ до тѣхъ поръ пока, получивъ послѣ смерти родителей наслѣдство, услышалъ отъ повѣреннаго моего отца что рисовальный учитель Дюваль вскорѣ же растратилъ все состояніе жены, остался вдовцомъ съ одною дочерью и впалъ въ крайнюю бѣдность. Онъ являлся къ моему отцу съ просьбой о денежной помощи. Отецъ, хотя вовсе не былъ богатъ, согласился назначить ему ежегодную пенсію съ условіемъ чтобъ онъ никогда не сообщалъ своей дочери о ея родствѣ съ нашею фамиліей. Тотъ согласился на это условіе и каждую четверть года являлся къ повѣренному моего отца за полученіемъ пенсіи. Но повѣренный сообщилъ мнѣ что этотъ вычетъ изъ моего дохода прекратился, что Monsieur Дюваль уже цѣлый годъ какъ не являлся и не присылалъ за своею пенсіей, и что онъ вѣроятно умеръ. Однажды слуга докладываетъ что меня желаетъ видѣть молодая дама -- въ тѣ времена молодыя дамы часто навѣщали меня. Я принялъ ее. Вошла молодая особа, почти однихъ лѣтъ со мною, которая, къ моему изумленію, привѣтствовала меня называя дядей. Это была дочь моей сводной сестры. Отецъ ея умеръ нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ, честно исполнивъ условіе съ которымъ ему выдавалась пенсія, и дѣвушка никогда не мечтала о своемъ правѣ, о которомъ, будь она умна, она не стала бы и заботиться, о несчастномъ, безполезномъ правѣ считаться вѣтвью родословнаго дерева благородной французской фамиліи. Но вслѣдствіе тѣсныхъ обстоятельствъ и изъ женскаго любопытства разыскивая въ бумагахъ покойнаго отца разгадки относительно получавшейся имъ пенсіи, она нашла письма своей матери, письма моего отца, которыя безспорно доказывали что она вкучка покойнаго виконта де-Молеона и моя племянница. Исторія ея, которую она мнѣ разказала, была очень грустная. Считая себя по происхожденію не болѣе какъ дочерью рисовальнаго учителя, и оставшись послѣ его смерти, бѣдною, безпомощною сиротой безо всякихъ средствъ, она приняла предложеніе одного Англичанина, медицинскаго студента, который ей не нравился. Будучи несчастлива съ этимъ человѣкомъ и узнавъ изъ документовъ о которыхъ я упомянулъ что она моя племянница, она явилась ко мнѣ за совѣтомъ и утѣшеніемъ. Какой совѣтъ я, или кто бы то ни было, могъ дать ей кромѣ того чтобъ она постаралась устроиться какъ можно лучше въ своемъ настоящемъ положеніи и продолжала жить съ мужемъ? Но она возбудила еще другой вопросъ. Кажется она говорила съ кѣмъ-то, съ хозяйкой своей квартиры, или съ какою-нибудь другою женщиной съ которой свела знакомство, о томъ былъ ли ея бракъ съ этимъ человѣкомъ законнымъ и не обманулъ ли онъ ее. Вопросъ этотъ былъ очень важенъ и я тотчасъ же послалъ за своимъ юристомъ. Узнавъ обстоятельства онъ сразу объявилъ что бракъ не былъ дѣйствителенъ по французскимъ законамъ. Но безъ сомнѣнія французскіе законы не были извѣстны ея soi-disant мужу Англичанину и съ его согласія бракъ можетъ тотчасъ же быть закрѣпленъ по закону. Monsieur Венъ, я не могу найти словъ чтобъ изобразить вамъ радость какая выразилась въ лицѣ и словахъ бѣдной дѣвушки когда она узнала что не была связана съ этимъ человѣкомъ на всю жизнь какъ жена. Безполезно было говорить съ ней и убѣждать ее. Возникъ другой вопросъ, едва ли менѣе важный. Правда, бракъ не былъ законнымъ, но не было ли во всѣхъ отношеніяхъ лучше принять мѣры къ формальному его расторженію, освободивъ ее такимъ образомъ отъ всякой попытки со стороны Англичанина заявлять свои права на нее, и давъ ей возможность представить дѣло въ настоящемъ видѣ, не оскорбительномъ для ея чести, въ глазахъ другаго искателя ея руки? Она не хотѣла слушать о такомъ предложеніи. Она объявила что не можетъ подвергать безчестію семейство въ которое желала снова войти. Допустить что она снизошла до такого m é salliance и такъ уже достаточно дурно; но объявить свѣту что называясь женою она въ дѣйствительности была только любовницей медицинскаго студента -- она скорѣе рѣшилась бы броситься въ Сену. Всѣ ея желанія ограничивались тѣмъ чтобы найти на время какое-нибудь убѣжище, какое-нибудь скрытое мѣсто, откуда она могла бы написать этому Англичанину что онъ не имѣетъ на нее никакого законнаго права. Безъ сомнѣнія послѣ этого онъ оставитъ ее въ покоѣ, возвратится въ свою страну и она избавится отъ него навсегда. И если ея исторія останется въ тайнѣ, она будетъ имѣть возможность сдѣлать болѣе приличную партію. Пылкое молодое существо -- настоящая де-Молеонъ по своей пылкости -- она сильно заинтересовала меня. Я долженъ сказать что она была замѣчательно красива, и хотя не получила большаго образованія и была воспитана въ такихъ низменныхъ обстоятельствахъ, въ ней не было ничего вульгарнаго, напротивъ что-то, je ne sais quoi, обличавшее благородство и породу. Во всякомъ случаѣ со мной она дѣлала все что хотѣла. Я согласился помочь ея желанію найти убѣжище. Разумѣется я не могъ помѣстить ее въ своей квартирѣ, но уговорилъ одну родственницу ея матери, старушку жившую въ Версали, взять ее къ себѣ, открывъ ея происхожденіе, но разумѣется не сказавъ ничего о ея незаконномъ замужествѣ. Время отъ времени я навѣщалъ ее. Но однажды узналъ что эта безпокойная блестящая птичка улетѣла. Въ числѣ дамъ бывавшихъ въ домѣ ея родственницы была нѣкоторая Madame Мариньи, очень красивая молодая вдова. Луиза скоро подружилась съ нею. Вдова переѣхала изъ Версаля въ Парижъ, гдѣ наняла квартиру и пригласила Луизу жить вмѣстѣ съ нею. Та согласилась. Мнѣ это не нравилось, потому что вдова была слишкомъ молода и слишкомъ большая кокетка чтобы быть надежною компаньйонкой для Луизы. Но хотя послѣдняя увѣряла меня въ своей благодарности и уваженіи, однако я не имѣлъ власти контролировать дѣйствія бѣдной дѣвушки. Между тѣмъ человѣкъ называвшійся ея мужемъ уѣхалъ изъ Франціи и о немъ ничего не было извѣстно. Я видѣлъ что для Луизы самое лучшее было бы выйти замужъ за человѣка достаточно богатаго чтобъ удовлетворять ея вкусъ къ роскоши и блеску; и еслибы представилась возможность подобнаго замужества, ее можно было бы уговорить, для устраненія всякихъ затрудненій къ новому браку, формально расторгнуть прежній, отъ чего она до сихъ поръ такъ рѣшительно отказывалась. Такой случай представился. Человѣкъ достаточно богатый и съ карьерой обѣщавшей ему громадныя богатства въ будущемъ, съ которымъ я познакомился въ тѣ дни когда быстро проматывалъ остатки своего наслѣдства, этотъ человѣкъ увидалъ ее въ оперѣ вмѣстѣ съ Madame Мариньи, влюбился въ нее и узнавъ что она моя родственница просилъ меня представить его. Я былъ очень радъ этому и, говоря правду, кошелекъ мой къ тому времени настолько истощился что я видѣлъ себя въ невозможности продолжать помогать Луизѣ попрежнему; и тогда что сталось бы съ нею? Я счелъ долгомъ сказать Лувье....
-- Лувье -- финансисту?
-- Ахъ, это имя сорвалось у меня съ языка, но все равно, нѣтъ никакой причины скрывать что это былъ онъ. Итакъ, я говорю, я счелъ долгомъ довѣрить Лувье исторію несчастнаго незаконнаго брака. Это не охладило его пылъ. Онъ ухаживалъ за ней какъ только могъ, но видно было что онъ ей очень не нравился. Однажды она прислала, за мной очень разстроенная и показала мнѣ объявленія во французскихъ газетахъ, которыя, хотя имя ея и не было названо, очевидно касались ея и были напечатаны ея soi-disant мужемъ. Объявленія могли повести къ ея открытію еслибъ она осталась въ Парижѣ. Она вынудила мое согласіе на ея отъѣздъ. Madame Мариньи имѣла свои причины къ отъѣзду изъ Парижа и условилась сопровождать ее. Я снабдилъ ее необходимыми средствами, и чрезъ день или два она съ своимъ другомъ уѣхала, какъ я понялъ, въ Брюссель. Я не получалъ отъ нея писемъ, и собственныя дѣла такъ сильно занимали меня что бѣдная Луиза могла бы совершенно выйти у меня изъ головы, еслибы не ея женихъ, который былъ въ отчаяніи отъ ея отъѣзда. Лувье просилъ меня дать ея адресъ; но я не могъ дать ему другихъ указаній кромѣ того что по ея словамъ она отправилась въ Брюссель, гдѣ намѣрена была пробыть недолго и переселиться въ какую-нибудь тихую деревню. Не долго спустя -- я не могу припомнить сколько именно времени, можетъ-быть нѣсколько недѣль, можетъ-быть два или три мѣсяца,-- я получилъ отъ нея краткую записку въ которой она просила прислать ей небольшую сумму, послѣднюю которую она приметъ отъ меня; такъ какъ она рѣшила, лишь только здоровье позволитъ ей, найти средства поддерживать себя самой; отвѣчать ей она просила въ Ахенъ, poste restante. Я послалъ ей просимую сумму, можетъ-быть нѣсколько больше, и при этомъ признавался что я совершенно разорился. Я просилъ ее подумать очень серіозно прежде чѣмъ рѣшиться отказываться отъ положенія и состоянія которые обезпечитъ ей союзъ съ Лувье. Это послѣднее соображеніе такъ занимало меня что когда Лувье зашелъ ко мнѣ, я думаю въ тотъ же или на слѣдующій день, я далъ ему прочесть письмо Луизы и сказалъ что, если онъ все также влюбленъ въ нее какъ и прежде, les absens ont toujours tort, а ему лучше самому отправиться въ Ахенъ и разыскать ее; что я вполнѣ одобряю его чувства и согласенъ на его бракъ, но продолжаю настаивать что съ ея стороны было бы благоразумно и честно принять мѣры -- которыя французскій законъ по возможности облегчаетъ и избавляетъ отъ скандала -- къ расторженію незаконнаго союза въ который она по своей дѣтской неопытности была вовлечена обманомъ. Лувье отправился въ Ахенъ. На слѣдующій же день произошло это ужасное несчастіе сдѣлавшее меня добычею безжалостной клеветы, лишившее меня всѣхъ друзей, вынудившее бѣжать изъ отечества безъ гроша денегъ, скитаться безъ имени -- пока, пока мой день могъ снова настать -- всякая собака, если ее только не повѣсятъ, имѣетъ свой день;-- когда эта несчастіе обрушилось на меня, я оставилъ Францію и не слыхалъ ничего больше ни о Луизѣ ни о Лувьѣ; ни одно письмо адресованное мнѣ въ Парижъ не могло дойти....
Онъ остановился, очевидно сильно взволнованный. Потомъ продолжалъ спокойнымъ дѣловымъ тономъ, какимъ началъ свой разказъ:
-- Воспоминаніе о Луизѣ совсѣмъ исчезло у меня пока вашъ вопросъ не оживилъ его. Случилось такъ что вашъ вопросъ былъ предложенъ въ то самое время когда я рѣшился возвратить себѣ настоящее имя и общественное положеніе. При этомъ мнѣ разумѣется пришлось всрѣтитъся со старымъ моимъ знакомымъ Лувье; а имя Луизы было по необходимости связано съ нимъ. Не немногія свѣдѣнія которыя я тогда сообщилъ вамъ о моей племянницѣ получены были отъ него. Теперь я могу сказать больше. Кажется прибывъ въ Ахенъ, онъ узналъ что Луиза уѣхала оттуда днемъ или двумя раньше, и какъ гласила сплетня, за ней нѣкоторое время ухаживалъ богатый и знатный обожатель, для свиданія съ которымъ она уѣхала въ Мюнхенъ. Лувье повѣрилъ этому разказу; съ негодованіемъ уѣхалъ изъ Ахена, и больше уже ничего не слыхалъ о Луизѣ. Вѣроятно, мистеръ Венъ, она давно умерла. Если же она еще жива, то я увѣренъ что рано или поздно буду имѣть отъ нея извѣстія. Теперь когда я опять явился въ Парижъ подъ своимъ именемъ, началъ карьеру которая, на добро или зло, должна доставить моему имени громкую извѣстность, Луиза не можетъ не узнать о моемъ существованіи и мѣстопребываніи; и если я не ошибаюсь совершенно въ ея характерѣ, она безъ сомнѣнія увѣдомитъ меня о себѣ. Если вы пожалуете мнѣ вашъ адресъ, я сообщу вамъ о ней что узнаю. Разумѣется я не сомнѣваюсь въ вашемъ прошлогоднемъ увѣреніи что вы желаете отыскать ее для ея пользы, а не для того чтобы потревожить или оскорбить ее.
-- Конечно. Могу васъ увѣрить въ томъ моей честью. Если вы почтите меня письмомъ, то его лучше всего адресовать на мою лондонскую квартиру; вотъ моя карточка. Но, Monsieur le vicomte, есть еще одинъ пунктъ о которомъ вы простите если я еще предложу вамъ вопросъ. Не подозрѣваете ли вы что была особая причина почему эта дама такъ поспѣшно уѣхала исъ Парижа и отказалась отъ замужества съ Лувье, которое со свѣтской точки зрѣнія представляло столько выгодъ, что причина эта была вѣроятность что она вскорѣ станетъ матерью ребенка отъ человѣка котораго она отказывалась признавать своимъ мужемъ?
-- Эта мысль не приходила мнѣ въ голову пока вы не спросили меня былъ ли у нея ребенокъ. Если ваше предположеніе справедливо, то эта причина очевидно могла усиливать ея отвращеніе отъ формальнаго расторженія брака. Но если Луиза еще жива и мы съ ней встрѣтимся, то я не сомнѣваюсь что теперь, когда не можетъ быть болѣе повода скрываться, она скажетъ мнѣ правду. Послѣ нашего откровеннаго разговора я думаю что могу спросить васъ правъ ли я догадываясь что этотъ soi-disant мужъ, котораго имя я позабылъ -- Мак.... кажется какое-то шотландское -- она, помнится, говорила что онъ былъ Eccossais,-- умеръ оставивъ завѣщаніе въ пользу Луизы или ея ребенка, который могъ отъ него родиться?
-- Не совсѣмъ такъ. Человѣкъ этотъ, какъ вы говорите, дѣйствительно умеръ, но не сдѣлалъ завѣщанія въ пользу женщины которая не хотѣла признавать ихъ брака. Но у него есть родственники которые зная его исторію полагаютъ справедливымъ нѣсколько вознаградить ее за тотъ вредъ который безсознательно былъ причиненъ ей и еще болѣе потомству которое могло произойти отъ этого брака, не почитаемаго ими неправильнымъ или незаконнымъ. Позвольте теперь объяснить почему я искалъ вашего знакомства въ переряженномъ видѣ и подъ чужимъ именемъ. Я едва ли могъ довѣрить Monsieur Лебо то что теперь безъ всякихъ колебаній сообщаю виконту де-Молеону.