-- Cela va sans dire. Значитъ вы вѣрили тогда клеветѣ относительно брилліантовъ; вы не вѣрите ей теперь?
-- Теперь! Я только дивлюсь какъ кто-нибудь зная васъ могъ вѣрить ей.
-- О, какъ часто, съ какими слезами бѣшенства, во время моего изгнанія, моихъ скитаній, я самъ задавалъ себѣ этотъ вопросъ! Бѣшенство это теперь прошло; и у меня осталось только одно чувство къ этому легковѣрному, непостоянному Парижу, котораго я нѣкогда былъ идоломъ, а на другой день притчею. Да, человѣкъ часто искуснѣе играетъ въ шахматы, оттого что долгое время былъ только зрителемъ. Онъ лучше понимаетъ какой сдѣлать ходъ, когда пожертвовать фигурой. Политика, мистеръ Венъ, единственная увлекательная игра которая осталась мнѣ въ мои годы. Въ ваши есть еще другая любовь. Однако какъ летитъ время! Мы приближаемся къ станціи на которой я долженъ сойти. У меня есть родственники со стороны матери въ этомъ округѣ. Они не имперіалисты; говорятъ что они имѣютъ вліяніе въ своемъ департаментѣ. Но прежде чѣмъ обратиться къ нимъ подъ своимъ именемъ, я думаю благоразумнѣе будетъ если Monsieur Лебо потихоньку разузнаетъ каково ихъ дѣйствительное значеніе и какія надежды на успѣхъ можетъ имѣть Викторъ де-Молеонъ если предложитъ себя въ депутаты на слѣдующихъ выборахъ. Пожелайте ему успѣха, мистеръ Венъ! Если это удастся ему, вы когда-анбудь услышите о немъ что онъ увѣнчанъ въ Капитоліи или сброшенъ съ Тарпинской скалы.
Поѣздъ остановился. Ложный Лебо собралъ свои газеты, поправилъ очки, взялъ мѣшокъ, и выходя остановился въ дверяхъ, пожалъ руку Грагаму сказавъ:
-- Будьте увѣрены что я не забуду вашего адреса если буду имѣть что сообщить. Bon voyage!
ГЛАВА VII.
Грагамъ продолжалъ свой путь до Страсбурга. Доѣхавъ туда онъ почувствовалъ себя очень не хорошо. Какъ ни былъ онъ крѣпокъ физически, тоска и борьба съ самимъ собою, чрезъ которыя онъ прошелъ съ того дня какъ получилъ въ Лондонѣ письмо мистрисъ Морли и до тѣхъ поръ какъ окончательно рѣшилъ свой образъ дѣйствій въ Парижѣ; разбившій его надежды ударъ вслѣдствіе отказа Исавры, все это вмѣстѣ надорвало его силы, и горячка уже начиналась когда онъ занялъ свое мѣсто въ купе. Если человѣкъ долженъ избѣгать чего-нибудь когда его нервная система надорвана и пульсъ бьется отъ 90 до 100 разъ въ минуту, то это путешествія съ экстреннымъ поѣздомъ желѣзной дороги. Несмотря на то, такъ какъ воля Англичанина была все еще сильнѣе его тѣла, онъ не далъ себѣ отдохнуть больше часу и снова выѣхалъ по дорогѣ въ Берлинъ. Далеко еще не доѣзжая Берлина воля измѣнила ему также какъ и тѣло. Онъ былъ вынесенъ изъ вагона, отнесенъ въ гостиницу въ небольшомъ нѣмецкомъ городкѣ, и шесть часовъ спустя начался бредъ. Къ счастію для него въ бумажникѣ его оказалось довольно много денегъ и переводныхъ векселей на нѣсколько сотенъ, такъ что ему былъ доставленъ заботливый уходъ и хорошее лѣченіе. Здѣсь въ настоящую минуту я долженъ оставить его -- на долго ли? Всякій деревенскій аптекарь скажетъ что такая горячка какъ у него должна пройти свое теченіе. Онъ былъ все еще въ постелѣ, и очень смутно, и то только по временамъ, приходилъ въ сознаніе когда германскія арміи собрались на поляхъ Седана.
ГЛАВА VIII.
Когда извѣстіе о несчастномъ Седанскомъ днѣ достигло Парижа, первымъ послѣдствіемъ его было спокойное сосредоточеніе. Среди пестрой толпы слышались немногочисленные крики D é ch é ance! еще меньше vive la R é publique! но крики эти были слабы и производились по большей части оборванными gamins. Небольшая толпа явилась къ Трошю и предложила ему скипетръ, отъ котораго онъ вѣжливо отказался. Болѣе значительное и почтенное число лицъ,-- такъ какъ заключало въ себѣ большинство Corps Legislatif,-- предложило Паликао принять временную диктатуру, которую онъ отклонилъ съ неменьшею вѣжливостью. Въ обѣихъ этихъ попыткахъ было ясно что стремленіе предлагавшихъ было въ пользу какой бы то ни было формы правленія, только бы не республиканской. Въ этотъ день однихъ sergens de ville было достаточно чтобы подавить возмущеніе. Они выстрѣлили въ толпу и толпа тотчасъ же разбѣжалась.
Утромъ этого дня Лебо собралъ Совѣтъ Десяти, за исключеніемъ Рамо, который все еще былъ слишкомъ слабъ чтобы присутствовать, и Бельгійца, котораго не было въ Паражѣ; но отсутствіе ихъ было пополнено двумя путешествовавшими членами, не присутствовавшими на засѣданіи о которомъ въ послѣдній разъ было упомянуто. Это были заговорщики болѣе извѣстные въ исторіи чѣмъ тѣ что были описаны прежде; заговорщики по ремеслу, которые съ юности до настоящаго времени почти ничѣмъ не занимались кромѣ заговоровъ. Слѣдуя скромному плану проведенному во всемъ этомъ смиренномъ трудѣ, я назову ихъ вымышленными именами. Одинъ изъ нихъ, очень смуглый и безобразный человѣкъ, между тридцатью и сорока, котораго назову Поль Гриммъ, по происхожденію Нѣмецъ, но по воспитанію и по характеру Французъ; отъ волосъ на головѣ, торчавшихъ кверху, жесткихъ и спутанныхъ, представлявшихъ подобіе терноваго куста, до подошвъ небольшихъ, узкихъ ногъ, изящно обутыхъ, во всемъ видна была претензія на франтовство; онъ тратилъ на свое платье все что только могъ истратить. Человѣкъ умный, не лишенный образованія, искусный и убѣдительный говорунъ въ клубѣ. Тщеславіе и влюбчивый темпераментъ побудили его сдѣлаться заговорщикомъ, такъ какъ онъ вообразилъ что можетъ больше интересовать дамъ въ этомъ качествѣ чѣмъ въ какомъ-нибудь другомъ. Товарищъ его, Эдгаръ Феррье, былъ бы журналистомъ, только до сихъ поръ мнѣнія его не находили читателей; мнѣнія его были Маратовскія. Онъ съ наслажденіемъ помышлялъ что часъ его славы, такъ долго ожидаемый, наконецъ насталъ. Онъ былъ вполнѣ искрененъ; отецъ и дѣдъ его умерли въ сумашедшемъ домѣ. Оба эти человѣка, въ обыкновенное время ничтожные, могли бы получить страшное значеніе во время революціоннаго кризиса. Оба они имѣли большую силу надъ элементами составляющими парижскую толпу. Инструкціи данныя Лебо членамъ совѣта были кратки: онѣ заключались въ одномъ словѣ -- D é ch é ance. Страшное значеніе совѣта, повидимому ничтожнаго по составу, стало какъ нельзя болѣе очевидно въ эту минуту, потому, вопервыхъ, что онъ былъ такъ малочисленъ, между тѣмъ какъ каждый изъ его членовъ могъ привести въ движеніе значительную толпу черни; вовторыхъ, потому что въ отличіе отъ революціонныхъ клубовъ или многочисленныхъ сборищъ, въ немъ не тратилось времени на пустыя рѣчи, и всѣ были подъ командой одного человѣка со свѣтлою головой и обдуманными намѣреніями; наконецъ втретьихъ, и это главное, потому что средства доставлялись однимъ человѣкомъ, и деньги для намѣченной цѣли выдавались щедро и безъ замедленія. Засѣданіе продолжалось не болѣе десяти минутъ, а часа два спустя результаты его были уже видимы. Изъ Монмартра, Бельвиля и Монтрету полились потоки ouvriers, главою которыхъ былъ Арманъ Монье, а M é decin des Pauvres аракуломъ. Гриммъ и Феррье во главѣ другихъ скопищъ смутили своимъ появленіемъ хорошо одѣтыхъ зѣвакъ на бульварахъ. Дюжая фигура Поляка появилась на Площади Ковкордіи, возвышаясь среди другихъ бунтовщиковъ, между которыми шмыгалъ Италіянецъ защитникъ человѣчества. Крики D é ch é ance! стали шумнѣе; крики же vive la R é publique! и теперь еще были очень малочисленны.-- Такіе крики не были предписаны приказомъ отданнымъ Лебо. Въ полдень толпы окружающія залу Corps L é gislatif очень многочисленны; крики D é ch é ance! очень шумны; нѣсколько голосовъ, очень слабо, кричатъ vive la Republique!