Великіе драматурги создаютъ и великія роли. Ни одной великой роли, такой какую съ радостью приняла бы какая-нибудь Рашель, я не видѣла въ драмахъ молодаго поколѣнія.
Высокое искусство нашло пріютъ въ оперѣ; но это не французская опера. Я не жалуюсь что вкусъ Французовъ сталъ менѣе утонченнымъ. Я жалуюсь что ихъ разумѣніе понизилось. Паденіе отъ Поліевкта къ Рюи Блазу велико, не столько относительно поэзіи формы, какъ относительно возвышенности мысли; но паденіе отъ Рюи Блаза къ лучшей изъ современныхъ драмъ есть совершенное удаленіе отъ поэзіи и переходъ къ такой плоской прозѣ откуда даже мелькомъ уже не видно вершины горы.
Перехожу теперь къ оперѣ. S-- въ Норм ѣ! Театръ былъ полонъ и восторги также шумны какъ и неподдѣльны. Вы говорили мнѣ что S -- никогда не могла соперничать съ Паста, но несомнѣнно что ея Норма великое исполненіе. Голосъ ея менѣе потерялъ своей свѣжести чѣмъ мнѣ говорили, и то что утрачено вознаграждается или скрадывается ея опытностью.
Маэстро былъ вполнѣ правъ -- я бы никогда не могла соперничать съ нею въ ея родѣ; но, хотя я покажусь можетъ-быть даже вамъ самонадѣянною и тщеславною, я чувствую что въ своихъ роляхъ я могла бы возбудить такіе же восторги, разумѣется принимая въ разчетъ скоротечныя преимущества моей молодости. Игра ея, помимо голоса, мнѣ не нравится. Мнѣ кажется въ ней недостаетъ пониманія болѣе тонкихъ чувствъ составляющихъ подкладку душевныхъ движеній, въ чемъ состоитъ главная красота ситуаціи и характера. Завидую ли я говоря это? Прочтите и судите.
Возвратясь ночью домой, послѣ того какъ Веноста легла спать, я вошла въ свою комнату, отворила окно и стала смотрѣть. Прекрасная ночь, мягкая какъ весной во Флоренціи -- полная луна, звѣзды горятъ такъ покойно, такъ недостижимо высоко для насъ ихъ спокойствіе. Вѣчно зеленыя деревья въ садахъ окрестныхъ виллъ блестятъ серебромъ, а лѣтнія вѣтви еще не одѣвшіяся листьями едва виднѣются посреди неизмѣнной улыбки лавровъ. Вдали лежалъ Парижъ, который можно было разпознать лишь по безчисленнымъ огнямъ. Я сказала себѣ тогда:
"Нѣтъ, я не могу быть актрисой; я не могу отказаться отъ своего дѣйствительнаго Я для этого сшитаго на живую нитку лицемѣрія при свѣтѣ лампъ. Прочь эти костюмы и накрашенныя щеки! Прочь поддѣльное выраженіе чувствъ выученныхъ наизусть и повторяемыхъ предъ зеркаломъ пока каждый жесть не сдѣлается механическимъ!"
Я все смотрѣла на звѣзды что возбуждаютъ столько вопросовъ и не даютъ отвѣта; сердце мое переполнилось, я склонила голову и расплакалась какъ ребенокъ.
Отъ той же къ той же.
Все нѣтъ письма отъ васъ! Я видѣла изъ газетъ что вы уѣхали изъ Ниццы. Значитъ ли это что вы такъ поглощены вашимъ трудомъ что не имѣете времени написать мнѣ? Я знаю что вы не больны; еслибъ это случилось, это было бы извѣстно всему Парижу. Вся Европа интересуется вашимъ здоровьемъ. Положительно я не буду больше писать вамъ пока не получу отъ васъ на то приказанія.
Боюсь что мнѣ придется прекратить мои уединенныя прогулки въ Булонскомъ лѣсу. Онѣ были вдвойнѣ дороги мнѣ, частію потому что тихая дорожка выбранная мною была та самая на которую вы указали что всегда избираете ее находясь въ Парижѣ, и гдѣ вы обдумывали любимые ваши романы; частію потому что именно тамъ, получивъ, увы! не вдохновеніе, а только энтузіазмъ отъ генія освятившаго это мѣсто и мечтая что могу сама сочинять музыку, я лелѣяла собственное честолюбіе и нашептала свои собственные мотивы. Несмотря на близость къ Парижскому свѣту къ которому должны обращаться всѣ артисты ища слушателей и судей, мѣсто это было такъ пустынно и уединенно. Но въ послѣднее время оно перестало быть уединеннымъ и потому утратило свою прелесть.