Шесть дней тому назадъ я встрѣтила тамъ во время своей прогулки перваго человѣка, на котораго не обратила особеннаго вниманія. Онъ казалось подобно мнѣ былъ погруженъ въ мысли, или скорѣе въ мечтанія; мы повстрѣчались раза два или три и я даже не замѣтила былъ онъ старъ или молодъ, малъ или высокъ ростомъ; но онъ пришелъ и на другой день и на третій, и тогда я увидѣла что онъ молодъ, и когда я посмотрѣла на него, глаза его были устремлены на меня. На четвертый день онъ не приходилъ, но явились двое другихъ мужчинъ и взглядъ одного изъ нихъ былъ любопытенъ и оскорбителенъ. Они сѣли на скамью около дорожки и хотя я не показала вида что замѣчаю ихъ, я поспѣшила домой, и на другой день, когда говоря съ добрѣйшею гжей Саваренъ я упомянула о моихъ одинокихъ прогулкахъ, она намекнула со свойственною ей деликатностью что въ Парижѣ не принято чтобы дѣвица comme il fout гуляла одна даже въ самыхъ уединенныхъ аллеяхъ Лѣса.
Теперь я начинаю понимать ваше презрѣніе къ обычаямъ налагающимъ такія ненужныя и оскорбительныя цѣпи на свободу нашего пола.
Вчера мы обѣдали у Савареновъ. Что за веселый нравъ у него! Не читая по-латыни я знаю Горація только по переводамъ, которые, говорятъ, плохи; но Саваренъ кажется мнѣ чѣмъ-то въ родѣ полу-Горація, Горацій горожанинъ, такъ игриво благовоспитанный, такой благодушный въ своей философіи, такъ горячо преданный друзьямъ и опасный врагамъ. Но разумѣется Саваренъ не могъ бы жить въ деревнѣ выращивая цикорій и мальву. Онъ горожанинъ и Парижанинъ jusqu'au bout des ongles. Какъ онъ восхищается вами, и какъ я люблю его за это! Только одно меня огорчаетъ. Онъ хвалитъ преимущественно вашъ слогъ. Несомнѣнно что слогъ этотъ безподобенъ; но слогъ есть только оболочка мыслей, и восхвалять только вашъ слогъ кажется мнѣ также несправедливо какъ хвалить совершенную красавицу не за красоту формъ и лица, а за наряды.
Мы встрѣтили за обѣдомъ одного Американца съ женой, полковника и мистрисъ Морлей. У нея тонкая красота какъ вообще у американскихъ женщинъ какихъ я видѣла и непринужденная живость манеръ отличающая ихъ отъ Англичанокъ. Кажется я понравилась ей и мы скоро сдѣлались добрыми друзьями.
Она первый встрѣченный мною кромѣ васъ адвокатъ того ученія о правахъ женщинъ о которомъ больше приходится читать въ журналахъ чѣмъ слышать въ салонахъ.
Понятно что я сильно интересовалась этимъ предметомъ, особенно съ тѣхъ поръ какъ были запрещены мои прогулки въ Лѣсу; и пока она ораторствовала о тяжкой участи женщинъ которыя чувствуя въ себѣ силы для борьбы ради свѣта и воздуха за предѣлами тѣснаго круга домашнихъ обязанностей, ограничены въ соперничествѣ съ мущинами въ такихъ областяхъ знанія, труда и славы которыя мущины съ поконъ вѣку присвоили себѣ,-- нужно ли говорить что я искренно соглашалась съ нею во всемъ: вы можете догадаться объ этомъ по моимъ прежнимъ письмамъ. Но когда она пустилась въ подробное исчисленіе нашихъ угнетеній и нашихъ правъ, я почувствовала все малодушіе моего пола и отступила въ ужасѣ.
Мужъ ея подошелъ къ намъ во время самаго сильнаго прилива ея краснорѣчія, улыбнулся мнѣ съ какаю-то угрюмою веселостью говоря:
-- Вы не вѣрьте ни слову изъ того что она говоритъ; это только громкія фразы. Въ Америкѣ женщины неограниченные тираны, и я вмѣстѣ съ моими угнетенными соотечественниками составляю планъ агитаціи для возстановленія правъ мущинъ.
За этимъ послѣдовала оживленная словесная война между супругами, въ которой, я должна сознаться, жена потерпѣла рѣшительное пораженіе.
Нѣтъ, Евлалія, я не вижу въ этихъ планахъ измѣненія нашихъ отношеній къ другому полу ничего такого что могло бы улучшить наше положеніе. Неравенства какія мы терпимъ не установлены какимъ-нибудь закономъ, ни даже соглашеніемъ; они устроены природой.