Евлалія, вы обладаете невѣдомою мнѣ опытностью, вы любили. Въ тѣ дни вы, вокругъ кого собираются поэты и ученые и государственные люди слушая ваши слова какъ слова оракула, чувствовали ли вы что ваша гордость генія оставляла васъ, что ваше честолюбіе жило въ томъ кого вы любили, что его улыбка болѣе значила для васъ чѣмъ восторги всего міра?
Я чувствую что любовь въ женщинѣ должна разрушать ея права на равенство, что она дѣлаетъ господиномъ ея даже того кто былъ бы ниже ея еслибъ ея любовь не прославила и не увѣичала его. О, еслибъ только я могла перенести подавляющія меня заботы о себѣ на другое существо которое было бы тѣмъ чѣмъ бы я желала быть будь я мущиной! Я бы не просила его добиваться славы. Довольно еслибъ я чувствовала что онъ достоинъ ея, и думается мнѣ я была бы счастливѣе утѣшая его еслибъ онъ потерпѣлъ неудачу чѣмъ торжествуя вмѣстѣ съ нимъ въ случаѣ его успѣха. Скажите мнѣ, чувствовали ли вы это? Когда вы любили, были ли вы снисходительны какъ съ рабомъ, или преклонялись какъ предъ господиномъ?
Отъ гжи де-Гранмениль Изавръ Чигонь ѣ.
Ch è re enfant.-- Всѣ твои письма дошли до меня въ одинъ день. Въ одну изъ внезапныхъ причудливыхъ минутъ я пустилась съ нѣсколькими друзьями въ быстрый объѣздъ изъ Ривьеры въ Геную, оттуда въ Туринъ, потомъ въ Неаполь. Такъ какъ не было извѣстно гдѣ мы остановимся даже на одинъ день, то письма и не высылались мнѣ.
Я возвратилась въ Ниццу вчера, утѣшаясь отъ усталости тѣмъ что обезпечила вѣрность описанія мѣстности, что было нужно для моего труда.
Ты находишься, бѣдное дитя мое, въ томъ революціонномъ кризисѣ чрезъ который геній проходитъ въ молодости прежде чѣмъ узнаетъ собственное Я, и томится желаніемъ дѣлать другое или быть чѣмъ-нибудь другимъ, а не тѣмъ чѣмъ онъ былъ и что дѣлалъ до тѣхъ поръ. Было бы несправедливо не признавать въ тебѣ геній,-- эту врожденную необъяснимую сущность, которая заключаетъ въ себѣ талантъ, но отличается отъ него. Геній есть y тебя, но геній не концентрированный, не выдержанный. Я вижу, хотя ты слишкомъ недовѣрчива чтобы сказать это откровенно, что ты убѣгаешь славы пѣвицы потому что, разгоряченная своимъ чтеніемъ, ты сама готова мечтать о тернистомъ вѣнцѣ писателя. Я повторю жесткія слова маэстро, что была бы злѣйшимъ твоимъ врагомъ еслибы вздумала ободрять тебя пожертвовать карьерой въ которой обезпеченъ уже блестящій успѣхъ для другой, въ которой ты не сомнѣвалась бы, о которой ты не спрашивала бы еслибъ въ ней было твое истинное призваніе; ты была бы увлечена на нее роковою звѣздой знаменующею рожденіе поэтовъ.
Не замѣчала ли ты, столь наблюдательная отъ природы и въ послѣднее время такъ много разсуждавшая, что авторы, какъ бы ни были они преданы своему искусству, никогда не желаютъ чтобы дѣти ихъ также посвятили себя ему? Авторъ имѣющій самый большой успѣхъ есть можетъ-быть послѣдній человѣкъ къ кому неофиты должны обращаться за ободреніемъ. Полагаю, этого не бываетъ относительно служителей другихъ искусствъ. Живописецъ, скульпторъ, музыкантъ кажется расположены призывать учениковъ и съ радостью принимаютъ послѣдователей. Что же касается тѣхъ кто посвящаетъ себя практическимъ занятіямъ, то отцы по большей части желаютъ чтобъ ихъ сыновья были тѣмъ же чѣмъ и они.
Политическіе дѣятели, юристы, торговцы, каждый говоритъ своимъ дѣтямъ: "слѣдуйте по моимъ стопамъ". Но всѣ практическіе родители будутъ согласны въ одномъ -- они не пожелаютъ чтобъ ихъ сыновья сдѣлались поэтами. Должна же быть въ свѣтской философіи какая-нибудь разумная причина такого всеобщаго отвращенія отъ пути о которомъ сами идущіе по немъ говорятъ любимымъ людямъ: "остерегитесь!"
Романъ въ юности есть лучшій воспитатель мудрости послѣдующихъ годовъ; но я не пригласила бы никого "размѣщать въ періоды и бальзимирозать въ чернилахъ" юношескія мечты.
Дитя мое, нуженъ ли тебѣ издатель для романа? Не въ тебѣ ли онъ самой? Не воображай что генію нуженъ для наслажденія скрипъ пера и шрифты печатника. Не думай что поэтъ, романистъ, бываетъ болѣе поэтомъ и романистомъ когда онъ напрягаетъ силы, борется, трудится чтобы задержать потокъ своихъ мыслей, и облекаетъ въ матерію образы посѣщающіе его въ видѣ душъ съ такимъ близкимъ подобіемъ плоти и крови что читатель не можетъ болѣе похвалить ихъ какъ назвавь живыми? Нѣтъ; истинное наслажденіе поэта не въ механизмѣ сочиненія; лучшая часть этого наслажденія въ тѣхъ симпатіяхъ какія установляются имъ съ безчисленными измѣненіями жизни и формы, искусства и природы, симпатіяхъ которыя бываютъ одинаково развиты въ людяхъ не обладающихъ одинакинъ даромъ выраженія. Поэтъ только истолкователь. Чего? Истинъ живущихъ въ сердцахъ другихъ. Онъ высказываетъ то что они чувствуютъ. Заключается ли радость въ высказываніи? Нѣтъ, она въ самихъ чувствахъ. Да, милое свѣтлотемное дитя пѣсней, когда я старалась открыть тебѣ выходъ съ пыльной битой дороги на тропинки ведущія въ поля, къ берегамъ рѣчекъ по обѣ стороны ограды, ты справедливо прибавляешь что я радовалась что искусство сдѣлается твоимъ спутникомъ. Въ этомъ искусствѣ, для котораго ты такъ замѣчательно одарена, идеальная жизнь будетъ постоянно сопутствовать дѣйствительной. Не стыдно ли тебѣ говорить что въ этомъ искусствѣ ты будешь только передавать чужія мысли? Ты будешь передавать ихъ въ музыкѣ; при посредствѣ музыки ты не только дашь мыслямъ новый характеръ, во сдѣлаешь ихъ способными рождать новыя мысли въ слушателяхъ.