При этихъ словахъ онъ дружежи протянулъ руку. Густавъ, въ которомъ вовсе не было недостатка чувства и нѣжныхъ порывовъ, почтительно взялъ протянутую ему руку и горячо пожалъ ее.
-- Простите меня, Monsieur Саваренъ, если я былъ неблагодаренъ, и удостойте выслушать мои объясненія.
-- Охотно, mon gar è on.
-- Когда я сталъ выздоравливать, когда оправился настолько что былъ въ состояніи оставить домъ отца, случились обстоятельства которыя побудили меня сдѣлать это. Молодой человѣкъ привыкшій жить en gar è on не можетъ вѣчно быть привязаннымъ къ переднику своей матери.
-- Особенно если въ карманѣ этого передника нѣтъ бутылки абсента, сказалъ Саваренъ сухо.-- Вы можете краснѣть и принимать сердитый видъ; но я знаю что докторъ строго запретилъ вамъ употребленіе этого смертельнаго напитка и убѣдилъ вашу мать зорко смотрѣть чтобы вы воздерживались отъ этого искушенія. Итакъ вотъ одна изъ причинъ что вы скучали въ родительскомъ домѣ. Но если вы не могли тамъ упиваться абсентомъ, то имѣли преимущество пользоваться болѣе божественнымъ упоеніемъ. Тамъ вы могли предвкушать семейное счастіе въ обществѣ дѣвушки которую любили и которая обѣщала стать вашею женой. Говорите откровенно. Не начало ли это общество наскучать вамъ?
-- Нѣтъ, воскликнулъ Густавъ съ жаромъ,-- оно не наскучило мнѣ, но....
-- Что же, но?...
-- Но оно не могло вполнѣ удовлетворить такую пламенную душу какъ моя.
-- Гы, проворчалъ Саваренъ,-- пламенная душа! Это очень интересно; пожалуста продолжайте.
-- Спокойная, холодная, сестринская привязанность дѣтской неразвитой натуры, которая не знала другихъ страстей кромѣ страсти къ искусству, и такъ мало эманципировалась отъ дѣтской что считаетъ серіозными истинами всѣ старые религіозные миѳы,-- подобное общество можетъ быть очень пріятно и утѣшительно когда лежишь на диванѣ и долженъ соблюдать діэту, но когда снова почувствуешь силы молодости и здоровья....