-- Продолжайте, сказалъ Саваренъ, смотря болѣе съ состраданіемъ нежели съ завистью на такое печальное олицетвореніе молодости и здоровья.-- Когда снова почувствуешь тѣ силы которыхъ я весьма не запомню, что за тѣмъ слѣдуетъ?
-- Тогда возвращается жажда увлеченій, мученія честолюбія, неумолимыя требованія которыя свѣтъ предъявляетъ къ генію.
-- И этотъ геній, считая себя на сѣверномъ полюсѣ среди химерической тьмы въ атмосферѣ дѣтскаго разумѣнія, другими словами въ обществѣ невинной дѣвушки съ чистою душою, которая будучи хорошею писательницею не пишетъ ничего такого чего бы не могла читать невинная дѣвушка, и будучи bel esprit, молится и ходитъ въ церковь,-- тогда геній, простите мое невѣжество, что дѣлаетъ въ такомъ случаѣ геній?
-- О, Monsieur Саваренъ, Monsieur Саваренъ! не будемте говорить больше. Между нами нѣтъ симпатіи. Я не могу переносить этого безсердечнаго, насмѣшливаго, циническаго отношенія къ возвышеннымъ чувствамъ какимъ отличаются доктринеры. Я не Тьеръ и не Гизо.
-- Праведное Небо! кто когда бы то ни было обвинялъ васъ въ этомъ? Я не думалъ быть циниченъ. Mademoiselle Чигонья часто обвиняетъ меня въ цинизмѣ, но я не думалъ что вы скажете то же. Простите меня. Я вполнѣ согласенъ съ философомъ который увѣряетъ что мудрость прошлаго была обманомъ, что самый ничтожный умъ изъ нынѣ живущихъ мудрѣе величайшихъ умовъ погребенныхъ въ P è re la Chaise, потому что карликъ слѣдующій за гигантомъ, взобравшись на плеча этого гиганта, видитъ далѣе нежели гигантъ могъ когда-нибудь видѣть. Allee. Я перехожу на сторону вашего поколѣнія. Оставляю Гизо и Тьера. Соблаговолите объяснить моему тупому уму принадлежащему старому поколѣнію, какія великія чувства возбуждаютъ пламенныя души вашего мудрѣйшаго поколѣнія. Жажда увлеченія -- какого увлеченія? Терзанія честолюбія -- что это за честолюбіе?
-- Новый общественный строй пробиваетъ себѣ дорогу изъ неразрѣшенныхъ элементовъ стараго, какъ въ церковныхъ басняхъ душа освобождается изъ тѣла которое умираетъ. Я хочу быть бойцомъ, руководителемъ этого новаго общественнаго строя. Вотъ что меня увлекаетъ, вотъ честолюбіе которое не даетъ мнѣ покоя.
-- Благодарю васъ, сказалъ Саваренъ кротко; -- я получилъ, отвѣтъ. Я узнаю карлика взобравшагося на плеча гиганта. Оставляя теперь эти возвышенные предметы, осмѣлюсь предложить вамъ одинъ простой практическій вопросъ. Что вы думаете насчетъ Mademoiselle Чигоньи? Надѣетесь ли вы убѣдить ее перейти въ новый общественный строй, который, я думаю, упразднитъ въ числѣ другихъ нелѣпыхъ миѳовъ и учрежденіе брака?
-- Monsieur Саваренъ, вопросъ вашъ оскорбляетъ меня. Въ теоріи я противъ существующихъ предразсудковъ усложняющихъ очень простой принципъ по которому двое могутъ соединяться на такой срокъ пока они желаютъ этого союза, и могутъ расходиться какъ только этотъ союзъ становится непріятнымъ одному изъ нихъ. Но я вполнѣ увѣренъ что такія теоріи возмутятъ дѣвушку подобную Mademoiselle Чигонья. Я никогда даже не упоминалъ о нихъ при ней, и наши отношенія остаются прежнія.
-- Отношенія жениха и невѣсты? Но время свадьбы не назначено?
-- Это не по моей винѣ. Еще будучи дома я настоятельно убѣждалъ Исавру назначить время.