-- Это было уже долго спустя послѣ начала осады. Послушайте, Густавъ. Никакія убѣжденія, ни мои, ни моей жены, ни мистрисъ Морли, не могли побудить Исавру оставить Парижъ пока было еще время. Она возражала очень просто что послѣ того какъ обѣщала вамъ свою руку, она считаетъ несогласнымъ съ долгомъ и честью даже толковать о какихъ-нибудь личныхъ соображеніяхъ пока вы нуждаетесь въ ея присутствіи. Въ то время вы была еще больны, и хотя начали поправляться, но опасность возврата болѣзни еще не миновали. Ваша мать говорила ей -- я самъ слышалъ эти слова: -- "Не ради его тѣлеснаго здоровья я осмѣлилась просить васъ остаться въ то время когда каждый кто имѣетъ возможность отсылаетъ своихъ женъ, сестеръ, дочерей. Я и одна могла бы присмотрѣть за нимъ; но если вы уѣдете, я потеряю всякую надежду на то чтобъ его умъ и душа были здоровы." Я думаю что въ Парижѣ есть женщины поэты и писательницы на которыхъ подобныя убѣжденія не имѣли бы большаго вліянія. Но Исавра не Парижанка. Она вѣритъ въ тѣ старые миѳы которые по вашему мнѣнію мѣшаютъ вашей симпатіи съ нею; и эти старые миѳы побуждаютъ ее вѣрить что если женщина обѣщала посвятить человѣку всю жизнь, она не можетъ покинуть его когда его мать говоритъ что ея присутствіе необходимо для его душевнаго здоровья. Постойте; не прерывайте меня, дайте мнѣ докончить что я хотѣлъ сказать. Когда ваше тѣлесное здоровье возвратилось, вы кажется нашли что вашъ умъ и душа могутъ сами о себѣ заботиться: и потому Исавра повидимому ни мало не нужна для того или другаго.
Рамо очевидно былъ очень недоволенъ этимъ разговоромъ. Онъ видѣлъ къ чему клонилъ его Саваренъ, къ разрыву всякихъ отношеній между нимъ и Исаврой. Онъ не былъ приготовленъ къ такому разрыву. Онъ все еще чувствовалъ къ Италіянкѣ столько любви сколько могъ чувствовать ко всякой женщинѣ которая не преклонялась у его ногъ какъ у ногъ Аполлона снисходящаго къ обожанію со стороны аркадскихъ дѣвъ. Но съ другой стороны, онъ чувствовалъ что со времени Седанской катастрофы произошло многое что дѣлало союзъ съ Исаврой менѣе желательною партіей чѣмъ это было когда онъ впервые вынудилъ у нея согласіе на бракъ. Въ тѣ времена когда правительство было въ силѣ, когда литература и искусство могли доставить положеніе и обезпечить состояніе, Исавра, въ качествѣ пѣвицы или писательницы, была блестящею партіей для Густава Рамо. Она имѣла тогда также постоянный и обезпеченный, хотя и скромный доходъ. Но когда времена измѣняются, люди мѣняются, вмѣстѣ съ ними. Въ настоящую минуту (и одинъ Богъ знаетъ какъ продолжительна могла быть эта минута) доходъ Исавры прекратился. Слѣдуетъ припомнить что Лувье помѣстилъ все ея состояніе въ дома строившіеся въ улицѣ которой было присвоено его имя. Но дома, даже тѣ которые были уже достроены, не давали теперь дохода. Лувье оставилъ Парижъ; и Исавра могла располагать только той незначительною суммой какая была у нея въ рукахъ предъ началомъ осады. Всякая карьера для того рода литературы и искусства которыми могла заниматься Исавра была теперь совершенно закрыта. Надо отдать справедливость Рамо, онъ вовсе не былъ скупъ или жаденъ. Но онъ желалъ денегъ чтобы вести такую жизнь для которой необходимы деньги. Онъ любилъ комфортъ; а въ этотъ комфортъ входила блестящая показная роскошь, и такого комфорта ему не доставила бы женитьба на Исаврѣ при настоящихъ обстоятельствахъ.
Тѣмъ не менѣе справедливо что онъ убѣждалъ ее, когда былъ въ домѣ отца, не откладывать свадьбы; и ея скромный отказъ, несмотря на уважительныя причины къ отсрочкѣ которыя она видѣла въ бѣдственныхъ временахъ и бѣдности, какою они угрожали, сильно оскорбилъ его самолюбіе. Онъ всегда видѣлъ что ея чувства къ нему не были любовью; и хотя онъ могъ утѣшиться въ этомъ въ то время когда съ нею соединялись многія существенныя выгоды, и когда онъ былъ боленъ, предавался раскаянію и умъ его былъ слабъ; тогда тихая привязанность святой казалось ему безконечно пріятнѣе пылкой страсти грѣшницы; но теперь, когда Исавра была только Исавра, Исавра минусъ всѣ et cetera которыя прежде принимались въ разчетъ, недостатокъ обожанія съ ея стороны сильно уменьшалъ ея цѣну въ его глазахъ.
Но примирившись съ отсрочкой свадьбы, онъ однакоже не желалъ вовсе отказаться отъ нея. Послѣ небольшаго молчанія онъ возразилъ:
-- Вы очень несправедливы ко мнѣ если полагаете что занятія которымъ я посвящаю себя дѣлаютъ меня менѣе чувствительнымъ къ достоинствамъ Mademoiselle Чиганьи или заставляютъ менѣе желать вашего союза. Напротивъ; я довѣрю вамъ, какъ свѣтскому человѣку, еще одну важную причину почему я оставилъ домъ отца и почему желалъ сохранить въ тайнѣ мое настоящее мѣстопребываніе. Mademoiselle Комартенъ питаетъ ко мнѣ страсть, капризъ, который льстилъ маѣ нѣкоторое время, но подъ конецъ сталъ очень несноснымъ. Представьте себѣ, она каждый день приходила къ намъ въ домъ пока я былъ боленъ, и моя мать съ величайшимъ трудомъ метла отдѣлаться отъ нея. Но это еще не все. Она мучила меня письмами со всякими угрозами; наконецъ постоянно стерегла около дома; и однажды когда я садился въ экипажъ вмѣстѣ съ матерью и синѣйорой Веностой чтобы прокатиться въ Лѣсъ (разчитывая заѣхать по дорогѣ за Исаврой), она подбѣжала къ экипажу, схватила меня за руку и сдѣлала бы сцену еслибъ кучеръ не помѣшалъ ей. Къ счастію онъ догадался пріударить лошадей и мы скрылись. Мнѣ не легко было убѣдить синьйору Веносту что эта дѣвушка безумная. Но я понялъ какой опасности подвергаюсь если она встрѣтитъ меня вмѣстѣ съ Исаврой и потому оставилъ дома отца; и естественно желая освободиться отъ этого страстнаго маленькаго демона пока не женюсь, я держу свой адресъ въ тайнѣ это всѣхъ кто могъ бы сообщить его ей.
-- Вы поступаете благоразумно если дѣйствительно боитесь ея, и не чувствуете въ себѣ силы сказать ей откровенно: "я намѣренъ жениться, между нами все кончено. Не заставляйте меня обращаться къ полиціи чтобъ оградить себя отъ непрошенной докучливости".
-- По чести говоря я сомнѣваюсь хватитъ ли у меня силъ сдѣлать это, и еще болѣе сомнѣваюсь чтобъ это повело къ чему-нибудь. Это очень несносно быть такъ страстно любимымъ; но que voulez vous? Такова моя судьба.
-- Бѣдный страдалецъ! Мнѣ жаль васъ, и говоря правду, я зашелъ сегодня вечеромъ главнѣйшимъ образомъ для того чтобы предостеречь васъ противъ настойчивости Mademoiselle Комартенъ.
Наваренъ разказалъ подробности своей встрѣчи съ Жюли и прибавилъ въ заключеніе:
-- Надѣюсь вы можете дать мнѣ честное слово что будете рѣшительно противиться всякому искушенію возобновить отношенія которыя были бы несогласны съ уваженіемъ къ вашей невѣстѣ. Исавра беззащитная сирота, и я считаю своею обязанностью быть покровителемъ дѣвушки въ которой жена моя принимаетъ такой глубокій интересъ, и которой, какъ она думаетъ, она помогла стать вашею невѣстой: отвѣтственность ея по этому поводу не маловажна. Смотрите чтобы бѣдная Жюли, которую я искренно сожалѣю, не заставала меня исполнить непріятную обязанность предупредить вашу невѣсту какимъ опасностямъ она можетъ подвергнуться выйдя замужъ за Адониса которому суждено быть такъ глубоко любимымъ женщинами вообще и балетными нимфами въ особенности.