-- Неси мои отвѣтъ къ тѣнямъ трусовъ! закричалъ де-Молеонъ и выстрѣломъ положилъ его наповалъ.
Товарищи его, изумленные и устрашенные случившимся, равно какъ и голосомъ и взглядомъ убившаго, остановились. Офицеры, поддавшіеся было паникѣ овладѣвшей людьми, ободрились и наконецъ повели свой отрядъ на мѣсто, " enlev é s à la baionette " по выраженію правдиваго историка этого дня.
Въ общемъ, день этотъ не былъ безславенъ для Франціи. Это былъ первый, но въ то же время и послѣдній, значительный успѣхъ осажденныхъ. Поле осталось за ними. Прусаки оставили въ ихъ рукахъ своихъ раненыхъ и убитыхъ.
Въ эту ночь толпы изъ Парижа собрались на Монмартрскія высоты, откуда, съ обсерваторіи, знаменитый изобрѣтатель Базень освѣтилъ, съ помощью какой-то магической электрической машины, всю равнину Женевилльера отъ Монъ-Валеріена до форта Лабришъ. Великолѣпное сіяніе озарило великій городъ; высоко надъ крышами домовъ ясно вырисовывался куполъ Инвалидовъ, щпицы собора Парижской Богоматери, гигантскія башни Тюилери; свѣтъ замиралъ упадая на infames scopulos Acroceraunia, "громоносные утесы" возвышенностей занятыхъ непріятельскою арміей.
Лемерсье, де-Брезе и старикъ Рамо, который несмотря на свои миролюбивыя склонности и сѣдые волосы настоялъ на своемъ желаніи выступить на защиту отечества, были въ числѣ національгардовъ расположенныхъ въ фортѣ Лабришъ и сосѣднихъ высотахъ; когда они сошлись вмѣстѣ между ними завязался слѣдующій разговоръ;
-- Славную побѣду, мы одержали сегодня! сказалъ старикъ Рамо.
-- Но несовсѣмъ пріятную для вашего сына, Monsieur Рамо, сказалъ Лемерсье.
-- Непріятную для моего сына, милостивый государь!-- Побѣда его соотечественниковъ. Что вы хотите сказать?
-- На дняхъ вечеромъ я имѣлъ честь слышать Monsieur Густава въ клубѣ de la Vengeance.
-- Bon Dien! Вы посѣщаете эти трагическія собранія? спросилъ де-Брезе.