-- Да, я слышалъ въ лазаретѣ что вы публично стыдили этихъ рекрутъ и объявили что скорѣе оставите слугкбу нежели рѣшитесь вести ихъ въ другой разъ въ битву.
-- Это правда; и въ настоящую минуту меня возненавидѣла за это та сволочь изъ которой набраны эти рекруты.
Разговаривая такимъ образомъ они медленно подвигались впередъ и теперь подходили къ кафе изъ котораго доносились громкіе крики браво и аплодисменты. Любопытство Лемерсье было возбуждено.
-- Что могутъ означать эти рукоплесканія? сказалъ онъ:-- зайдемте и посмотримте.
Комната была полна народу. Въ отдаленіи, на небольшой возвышенной платформѣ, стояла дѣвушка одѣтая въ поношенные остатки театральнаго великолѣпія и раскланивалась съ толпой.
-- Боже мой! воскликнулъ Фредерикъ:-- Я не вѣрю глазамъ. Неужели это нѣкогда блестящая Жюли; она танцовала здѣсь?
Одинъ изъ зрителей, очевидно принадлежавшій къ тому же кругу общества какъ и Лемерсье, услыхавъ этотъ вопросъ вѣжливо отвѣтилъ:
-- Нѣтъ, Monsieur; она декламировала стихи, и дѣйствительно хорошо декламируетъ, принимая во вниманіе что это не ея призваніе. Она прочла намъ отрывки изъ Виктора Гюго и де-Мюссе; вѣнцомъ же всего былъ патріотическій гимнъ Густава Рамо -- ея бывшаго любовника, если сплетни на этотъ счетъ справедливы.
Между тѣмъ де-Молеонъ, который сначала осматривалъ все со своимъ обычнымъ спокойнымъ и холоднымъ равнодушіемъ, былъ внезапно пораженъ красивымъ лицомъ дѣвушки и смотрѣлъ на него съ видомъ недоумѣвающаго удивленія.
-- Кто и что, это прекрасное существо, Monsieur Лемерсье?