-- Нѣтъ, отвѣчалъ аббатъ; -- подъ статьей стоитъ имя болѣе ученаго атеиста -- Дидеро le jeune.
Въ это время дверь отворилась и вошелъ Рауль провожавшій Исавру. Лицо молодаго Вандемара измѣнилось послѣ смерти его брата. Линіи около рта сдѣлались глубже; щеки утратили свои округлыя очертанія и нѣсколько ввалились. Но выражеше лица было также ясно, можетъ-быть въ немъ было даже менѣе задумчивой грусти. Вся фигура его напоминала человѣка который страдалъ, но нашелъ поддержку въ своемъ страданіи; въ ней было болѣе мягкости и болѣе высоты.
И какъ будто бы въ окружавшей его атмосферѣ было что-то уподоблявшее его душѣ души другихъ: съ тѣхъ поръ какъ Исавра познакомилась съ нимъ, въ ея красивомъ лицѣ появилось то же выраженіе какое преобладало въ его лицѣ, выраженіе ея также сдѣлалось мягче и также возвышеннѣе.
Между этими двумя молодыми сердобольными завязалась такого рода дружба которая не часто встрѣчается. Въ ней не было того оттѣнка чувства который могъ бы разгорѣться въ страсть земной любви. Еслибы сердце Исавры было свободно, она и тогда сочла бы любовь къ Раулю де-Вандемару за профанацію. Онъ никогда не былъ болѣе духовенъ какъ въ то время когда былъ особенно нѣжезъ. Нѣжность Рауля къ ней была тѣмъ святымъ чувствомъ которое стремится возвысить аколита. Однажды, не задолго до смерти Ангеррана, онъ съ трогательною искренностью говорилъ Исаврѣ о своемъ расположеніи къ монастырской жизни.
-- Свѣтскія призванія, которыя открываютъ для другихъ почетную, и полезную карьеру, не имѣютъ для меня привлекательности. Я не ищу ни богатства, ни власти, ни почестей, ни славы. Суровость монастырской жизни не страшитъ меня; напротивъ, имѣетъ свою прелесть, потому что съ нею соединяется отрѣшеніе отъ земли и помышленія о небѣ. Въ молодые годы я могъ, подобно другимъ, лелеять мечты о земной любви и счастіи семейной жизни, пока не почувствовалъ благоговѣнія къ той которой обязанъ всѣмъ что можетъ быть во мнѣ добраго. Когда я впервые занялъ свое мѣсто въ обществѣ молодыхъ людей которые изгоняютъ изъ своей жизни всякую мысль о другомъ мірѣ, я подпалъ подъ вліяніе женщины научившей меня видѣть прекрасное въ святости. Она мало-по-малу привлекала меня къ участію въ своихъ дѣлахъ благотворительности и отъ нея научился я любить Бога настолько чтобы былъ снисходительнымъ къ его созданіямъ. Не знаю могла ли бы привязанность какую я почувствовалъ къ ней зародиться въ человѣкѣ который съ дѣтства не составилъ себѣ романтическаго представленія, можетъ-быть не оправдываемаго исторіей, объ идеалахъ рыцарства. Мое чувство къ ней въ началѣ было чистымъ и поэтическимъ чувствомъ какое могъ молодой рыцарь позволить себѣ, sans reproche, питать къ прекрасной королевѣ или ch â telaine, которой цвѣта онъ носилъ на турнирахъ, незапятнанную репутацію которой онъ сталъ бы защищать не щадя жизни. Но вскорѣ даже это чувство, какъ ни было оно чисто, стадо очищаться отъ всякаго слѣда земной любви, по мѣрѣ того какъ восхищеніе переходило въ почитаніе. Она часто убѣждала меня жениться, но для меня нѣтъ невѣсты на землѣ. Я только жду пока женится Ангерранъ, и тогда промѣняю свѣтъ на монастырь.
Но послѣ смерти Ангеррана Рауль отказался отъ всякой мысли о монастырѣ. Въ этотъ вечеръ, когда онъ провожалъ домой Исавру и другихъ дамъ бывшихъ въ госпиталѣ, онъ сказалъ въ отвѣтъ на вопросъ о его матери:
-- Она спокойна и не ропщетъ. Я обѣщалъ ей пока она жива не лишать ее и другаго сына и оставилъ всякія мечты о монастырѣ.
Рауль оставался у Исавры всего нѣсколько минутъ. Аббатъ пошелъ провожать его по дорогѣ домой.
-- У меня есть до васъ просьба, сказалъ аббатъ;-- вы безъ сомнѣнія знаете вашего дальняго родственника виконта де-Молеона?
-- Да. Не такъ близко какъ бы слѣдовало: Ангерранъ любилъ его.