Любовь мѣрная позолотитъ самую скромную жизнь, любовь внѣ разумныхъ границъ обезобразитъ и самую прекрасную.
Увы! вспомнишь ли ты эти совѣты когда наступитъ пора воспользоваться ими?
Е. Г.
КНИГА ВТОРАЯ
ГЛАВА I.
Прошло нѣсколько недѣль со времени описаннаго въ послѣдней главѣ; липы въ Тюйлери покрылись зеленью.
Въ довольно просторной комнатѣ нижняго этажа въ тихой мѣстности Rue d'Anjou, сидѣлъ человѣкъ, очевидно погруженный въ глубокія мысли, предъ письменнымъ столомъ стоявшимъ у окна.
Взглянувъ на него можно было замѣтить выраженіе большой силы ума и характера въ лицѣ которое, при обыкновенныхъ общественныхъ отношеніяхъ, могло скорѣй обратить на себя вниманіе выраженіемъ смѣлой прямоты, очень шедшей къ ясно очерченному красивому профилю и роскошнымъ темно-каштановымъ волосамъ беззаботно вившимся надъ тѣмъ широкимъ открытымъ лбомъ какіе, по словамъ одного стараго писателя, являются "фронтисписами храма посвященнаго Чести".
Лобъ былъ дѣйствительно замѣчательнѣйшею чертою лица этого человѣка. Онъ не могъ не располагать наблюдателя въ его пользу. Когда на домашнихъ спектакляхъ ему нужно было измѣнить характеръ своей физіономіи, онъ съ успѣхомъ достигалъ этого спуская только волосы до бровей. Тогда онъ дѣлался неузнаваемъ.
Человѣкъ котораго я описываю уже былъ представленъ читателю какъ Грагамъ Венъ. Но теперь можетъ-быть самое удобное время войти въ нѣкоторыя подробности о его родствѣ и положеніи которыя сдѣлаютъ представленіе болѣе удовлетворительнымъ и полнымъ.