-- Постойте! постойте! сказала Madame Рамо вставая, сильно поблѣднѣвъ, но сохраняя самообладаніе.-- Какъ ты узналъ это, Жакъ?
-- Изъ словъ самого Густава. Я въ первый разъ услышалъ объ этомъ вчера, отъ одного изъ молодыхъ негодяевъ съ которыми онъ обыкновенно водилъ дружбу, и который даже поздравлялъ меня съ возникающей славой моего сына и расхваливалъ краснорѣчіе его статьи появившейся въ этотъ день. Но я не далъ ему вѣры. Купилъ нумеръ журнала -- вотъ онъ; посмотрѣлъ имя и адресъ издателя, пошелъ сегодня утромъ въ его контору; тамъ мнѣ сказали что Дидеро le jeune занятъ просмотромъ корректуры; я подождалъ на улицѣ у дверей, и когда Густавъ вышелъ, я схватилъ его за руку и спросилъ его да или н ѣ тъ, онъ ли авторъ нечестивой статьи -- вотъ этой, которую я держу теперь въ рукахъ. Онъ съ гордостью призналъ себя авторомъ; съ увлеченіемъ сталъ говорить какой онъ великій человѣкъ; какія великія дѣла ему суждено совершить; говорилъ что если онъ до сихъ поръ скрывалъ свое имя, то дѣлалъ это только изъ снисхожденія къ ханжеству и предразсудкамъ своихъ родителей и своей невѣсты: и что если геній, подобно пламени, пробиваетъ себѣ путь, то онъ въ этомъ не виноватъ; что время когда его мнѣнія станутъ господствующими быстро приближается; что начиная съ октября коммунисты пріобрѣтаютъ все большую власть, и только выжидаютъ окончанія осады чтобы свергнуть настоящее правительство, и вмѣстѣ съ нимъ все лицемѣріе, всю ложь, религіозную и соціальную. Жена, онъ былъ грубъ со мною, былъ оскорбителенъ; но онъ былъ пьянъ, этимъ объясняется его неосторожность: онъ продолжалъ идти рядомъ со мной до своей квартиры и тамъ насмѣшливо приглашалъ меня войти, говоря что я встрѣчу людей "которые скоро заставятъ меня отказаться отъ моихъ устарѣлыхъ мнѣній". Теперь ты можешь идти къ нему, жена, если хочешь. Я не пойду, и не приму отъ него ни крохи хлѣба. Я пришелъ сюда рѣшившись передать все это молодой особѣ, если найду ее дома. Я былъ бы безчестнымъ человѣкомъ еслибъ допустилъ чтобъ она была обманута и сдѣлалась несчастною. Вотъ, Madame Веноста, вотъ! Возьмите этотъ журналъ, передайте его Mademoiselle и повторите все что отъ меня слышали.
Monsieur Рамо, обыкновенно самый кроткій изъ людей, говоря это пришелъ въ совершенное бѣшенство.
Жена его, хотя сохранявшее большое спокойствіе, но болѣе глубоко тронутая, сдѣлала Веностѣ жалобный знакъ чтобъ она не говорила больше, и не прощаясь, взяла мужа за руку и вывела изъ дому.
ГЛАВА VI.
Получивъ отъ мужа адресъ Густава, Madame Рамо, одна, по темнѣвшимъ улицамъ, поспѣшила на квартиру сына. Домъ гдѣ онъ жилъ находился въ кварталѣ не похожемъ на тотъ въ которомъ навѣщала его Исавра. Тогда улица гдѣ онъ жилъ была въ центрѣ beau monde, теперь же его помѣщеніе находилось въ тѣхъ мѣстностяхъ многоликой столицы гдѣ къ beau monde относятся съ презрѣніемъ или насмѣшкой; тѣмъ не менѣе домъ былъ съ нѣкоторыми претензіями; при немъ былъ дворъ для экипажей и ложа привратника. Пройдя по указанію во второй этажъ, Madame Рамо нашла дверь отворенною настежъ и войдя увидѣла на столѣ въ небольшой залѣ остатки пира, которые, хотя не прельстили бы никого въ болѣе счастливые дни, но все-таки сильно отличались отъ скудной пищи дѣлить которую за столомъ его его невѣсты родители Рамо почитали за счастье; это были остатки кушаній представлявшихъ новинку для роскошнаго эпикурейца и слишкомъ дорогихъ для болѣе простыхъ желудковъ: великолѣпные куски слонины, гиппопотама, волка, въ перемежку съ опорожненными до половины бутылками. Пройдя мимо этихъ доказательствъ несвоевременной расточительности и съ чувствомъ злобы и отвращенія, Madame Рамо проникла въ маленькій кабинетъ, куда дверь также не была притворена, и увидѣла сына, который лежалъ въ постелѣ полуодѣтый, и тяжело дыша спалъ сномъ пьянаго. Она не пыталась потревожить его. Тихо сѣла около постели, глядя съ грустью на его лицо, на которое когда-то взирала съ гордостью и которое теперь было угрюмо и поблекло, но все еще сохранило свою красоту, хотя это была красота руины.
Время отъ времени онъ безпокойно шевелился, произносилъ отрывочныя слова, перемѣшивая выдержки изъ собственныхъ изящно отдѣланныхъ стиховъ съ грубымъ argo, съ которымъ обращался къ воображаемымъ собесѣдникамъ. Въ сновидѣніи онъ очевидно снова переживалъ свою послѣднюю попойку, по временамъ уклоняясь въ поэтическій міръ, въ которомъ онъ былъ скорѣе блуждающимъ номадомъ, нежели осѣдлымъ дѣлателемъ. Тогда она осторожно смачивала его горѣвшіе виски душистою водой которую нашла на его туалетномъ столѣ. Такъ сидѣла она и стерегла его, пока среди ночи онъ проснулся, и возвратился къ сознанію съ быстротой изумившей Madame Рамо. Онъ дѣйствительно былъ однимъ изъ тѣхъ людей у которыхъ сильное опьяненіе, если оно сопровождалось сномъ, смѣняется необычайною кротостью, происходящею отъ упадка нервовъ, и сокрушеннымъ раскаяніемъ, которое для матери показалось благопріятнымъ проблескомъ нравственнаго чувства.
Увидавъ ее онъ припалъ къ ней на грудь и залился слезами. Madame Рамо не имѣла духу сурово упрекать его. Но кротко и постепенно дала ему понять горе какое онъ причинилъ отцу и бѣдственное положеніе въ какомъ онъ покинулъ своихъ родителей и невѣсту. Въ настоящемъ настроеніи духа Густавъ былъ глубоко тронутъ этимъ разказомъ. Олъ слабо защищался, ссылаясь на тревожныя времена, слишкомъ сильныя умственныя занятія, примѣръ товарищей; среди извиненій у него со страстью вырывались выраженія раскаянія; и еще до разсвѣта мать и сынъ совершенно примирились. Послѣ того онъ заснулъ спокойнымъ сномъ; и Madame Рамо, крайне измученная, также заснула сидя въ креслѣ около его постели и обвивъ рукой его шею. Онъ проснулся прежде ея, въ поздній часъ утра; тихо освободившись отъ ея руки онъ пошелъ къ своей escritoire, вынулъ оттуда деньги какія нашелъ тамъ; половину положилъ къ ней на колѣни и принялся цѣловать ее пока она проснулась.
-- Матушка, сказалъ онъ,-- отнынѣ я буду работать для тебя и для отца. Возьми эту бездѣлицу; остальное я сохраню для Исавры.
-- Какая радость! я опять нашла моего сына. Но Исавра, я боюсь что она не возьметъ твоихъ денегъ и всякая мысль объ ней должна быть оставлена.