-- Бѣдный Густавъ, сказала она съ грустнымъ оттѣнкомъ въ голосѣ, звучавшемъ кротостью,-- развѣ вы не понимаете что настало время когда такіе избитые комплименты не соотвѣтствуютъ нашимъ измѣнившимся отношеніямъ? Нѣтъ, выслушайте меня терпѣливо; и пусть мои слова при этомъ послѣднемъ вашемъ свиданіи не оскорбляютъ васъ. Если кто-нибудь изъ насъ заслуживаетъ упрека за эту поспѣшную помолвку, такъ это я. Густавъ, когда вы, преувеличивая въ своемъ воображеніи ваши чувства ко мнѣ, говорили съ такимъ жаромъ что отъ моего согласія на нашъ союзъ зависитъ ваше здоровье, ваша жизнь, ваша карьера, что мой отказъ погубитъ васъ и съ отчаянія заставитъ искать разсѣянія въ томъ отъ чего ваши друзья, ваша мать, долгъ генія служить благу человѣчества и божественнымъ цѣлямъ должны были удалить и спасти васъ -- когда вы говорили это и я вѣрила всему, мнѣ казалось что само Небо повелѣваетъ мнѣ не покидать душу взывающую ко мнѣ въ критическую минуту своей борьбы и опасностей. Густавъ, я раскаиваюсь теперь, я была виновата.
-- Какимъ образомъ?
-- Я преувеличивала мое вліяніе на ваше сердце; еще больше можетъ-быть преувеличивала свою власть надъ собственнымъ сердцемъ.
-- Надъ вашимъ? Теперь я понимаю. Вы не любили меня?
-- Я никогда не говорила что любила васъ въ томъ смыслѣ въ какомъ вы употребляете это слово. Я говорила что такой любви какую вы описывали въ вашихъ стихахъ и о какой,-- прибавила она запинаясь; щеки ея вспыхнули и руки крѣпко сикались,-- я можетъ-быть мечтала, что такой любви я не могу дать вамъ. Вы объявили что удовольствуетесь тѣмъ чувствомъ какое я могу вамъ дать. Позвольте! дайте мнѣ договорить. Вы сказали что расположеніе мое къ вамъ увеличится, можетъ перейти въ любовь, когда я больше узнаю васъ. Но этого не случилось. Нѣтъ, расположеніе мое прошло даже прежде нежели въ эти дни испытаній и горя я убѣдилась насколько ваше пренебреженіе непохоже было на любовь о какой вы говорили. Вамъ нѣтъ надобности извиняться въ немъ, потому что оно не огорчило меня.
-- Вы поистинѣ жестоки, Mademoiselle.
-- Нѣтъ, я поистинѣ добра. Я желаю чтобы вы не чувствовала боли при нашемъ разставаньи. Я рѣшила, когда кончится осада, и наступитъ время говорить откровенно о нашей помолвкѣ, сказать вамъ какъ страшитъ меня мысль о нашемъ союзѣ; сказать что для счастія насъ обоихъ будетъ лучше если мы возвратимъ другъ другу данное слово. Время это настало раньше чѣмъ я думала. Еслибы даже я любила васъ, Густавъ, такъ глубоко какъ... какъ напримѣръ любятъ герои романовъ, я и тогда не осмѣлилась бы выйти замужъ за человѣка который призываетъ смертныхъ къ отрицанію Божества, къ разрушенію его алтарей, и признанію благоговѣнія предъ Нимъ за преступленіе. Нѣтъ; я скорѣе умерла бы отъ разбитаго сердца, чтобы быть въ числѣ душъ которыя имѣютъ счастіе молить Божественнаго Искупителя о милостивомъ ниспосланіи свѣта на тѣхъ кого любили и кто остается въ земной тьмѣ.
-- Исавра! воскликнулъ Густавъ; на его измѣнчивый темпераментъ произвели впечатлѣніе не слова Исавры, но страстная горячность съ какой они были высказаны, и изящество духовной красоты какою озарилось ея лицо.-- Исавра, я заслужилъ ваше неодобрѣніе, вашъ приговоръ, но не просите меня возвратить вамъ ваше слово. У меня нѣтъ силъ сдѣлать этого. Теперь больше чѣмъ когда-нибудь, больше чѣмъ когда я впервые получилъ ваше согласіе, я нуждаюсь въ помощи, въ сообществѣ моего ангела хранителя. Вы были для меня когда-то этимъ ангеломъ; не покидайте меня теперь. Въ настоящее ужасное революціонное время, впечатлительныя натуры заражаютси безуміемъ другъ отъ друга. Писатель въ горячкѣ страсти говоритъ больше чѣмъ онъ думаетъ въ дѣйствительности, и въ болѣе холодныя минуты раскаивается и отступаетъ. Подумайте также о тягости лишеній, о голодѣ. Только тѣ мнѣнія которыя вы осуждаете доставляютъ въ настоящее время хлѣбъ писателю. Но скажите что вы еще простите меня если я откажусь отъ всякихъ нападокъ на ваши убѣжденія, на вашу религію, если я скажу "твой Богъ будетъ моимъ Богомъ, твой народъ моимъ народомъ".
-- Увы! сказала Исавра кротко,-- спроси себя самъ могу ли я опять повѣрить этимъ словамъ. Постой!-- продолжала она, прерывая его возраженіе съ болѣе мягкимъ выраженіемъ въ лицѣ и большею горячностью въ голосѣ.-- Развѣ мущина долженъ обращаться къ женщинѣ съ этими словами? Развѣ на силу женщины долженъ опираться мущина? Развѣ ей долженъ говорить онъ: "Руководи моими мнѣніями во всемъ что составляетъ достояніе мужскаго ума; измѣни убѣжденія которыя я составилъ себѣ и которыя честно отстаивалъ; научи меня какъ я долженъ жить въ этой жизни и разсѣй мои сомнѣнія относительно будущей"? Нѣтъ, Густавъ; въ этомъ мущина никогда не можетъ найти поддержку въ женщинѣ. Въ настоящую минуту ты говоришь искренно, мой бѣдный другъ; но еслибъ я повѣрила тебѣ сегодня, ты завтра же сталъ бы смѣяться надъ тѣмъ чему можно заставить повѣрить женщину.
Задѣтый за живое истиной заключавшейся въ обвиненіи Исавры Густавъ воскликнулъ со страстью: