-- Oh, mon homme, mon homme! ты всегда былъ очень уменъ и за то я любила тебя. Я очень глупа, и это можетъ извинить тебя что ты не могъ любить меня. Но можешь ли ты не знать что я не могла бы смотрѣть на тебя такъ прямо какъ смотрю теперь, еслибы была невѣрна тебѣ хотя бы въ помышленіи? Viens chez moi, пойдемъ, я все разкажу тебѣ. Только, повторяю, если другая имѣетъ на тебя права которыя воспрещаютъ тебѣ идти ко мнѣ, скажи прямо, и я никогда больше не потревожу тебя.
Гусгавъ все это время медленно шелъ рядомъ съ Жюли. Вдали раздавался громъ пушекъ осаждающихъ. Короткій день склонялся къ вечеру; встрѣчавшіеся на опустѣлыхъ бульварахъ зѣваки оборачивались чтобы взглянуть на эту молодую, прекрасную, хорошо одѣтую женщину, представлявшую такой контрастъ со столицей, прежнюю роскошь которой при императорскомъ правительствѣ олицетворяла собою эта "Ундина Парижа". Теперь Густавъ подалъ руку Жюли и ускоряя шагъ проговорилъ:
-- Нѣтъ причины почему я отказался бы проводить тебя домой и выслушать объясненія которыя ты такъ великодушно предлагаешь.
ГЛАВА IX.
"О, какая разница, какая разница!" сказалъ Густавъ про себя войдя въ квартиру Жюли. Въ ея лучшіе дни, когда онъ впервые познакомился съ ней, квартира ея была несравненно великолѣпнѣе, тамъ было больше шелку и бахромы, больше цвѣтовъ и бездѣлушекъ; но никогда не казалась она такою веселою, комфортабельною и уютною какъ настоящее ея помѣщеніе. Какая противоположность съ холодною, лишенною мебели комнатой Исавры! Она подвела его къ ярко пылавшему камину, подложила еще дровъ, усадила его въ самое покойное кресло, опустилась предъ нимъ на колѣни и стала грѣть его окоченѣвшія руки въ своихъ рукахъ. Когда ея блестящіе глаза были нѣжно устремлены на него, она казалась такъ молода и невинна! Вы не назвали бы ее тогда "Ундиною Парижа".
Но когда немного спустя, оживленный тепломъ и очарованный ея красотой, Густавъ обнялъ ее и попытался привлечь къ себѣ на колѣни, она выскользнула изъ его объятій, тихонько покачавъ головой, и сѣла, съ милымъ видомъ церемонности, въ нѣкоторомъ разстояніи отъ него.
Густавъ смотрѣлъ на нее въ недоумѣніи.
-- Causons, сказала она съ важностью,-- ты долженъ узнать почему я такъ хорошо одѣта, имѣю такую хорошую квартиру, и я сгараю отъ нетерпѣнія разказать тебѣ все. Нѣсколько дней тому назадъ, только-что я кончила свое чтеніе въ кафе и надѣвала шаль, одинъ высокій господинъ, fort bel homme, съ видомъ grand seigneur, вошелъ въ кафе и подойдя ко мнѣ вѣжливо сказалъ: "кажется я имѣю честь видѣть Mademoiselle Жюли Комартенъ?" "Это мое имя", сказала я удивившись; посмотрѣвъ да него внимательнѣе, я узнала его лицо. За нѣсколько дней предъ тѣмъ онъ приходилъ въ кафе съ твоимъ старымъ знакомымъ, Фредерикомъ Лемерсье, и стоялъ рядомъ съ нимъ когда я просила Фредерика сообщить мнѣ что-нибудь о тебѣ. " Mademoiselle, продолжалъ онъ съ серіозною, грустною улыбкой, я удивлю васъ если скажу что по завѣщанію вашей матери мнѣ поручено быть вашимъ покровителемъ." -- "Моей матери, Madame Сюрвиль?" -- "Madame Сюрвиль взяла васъ къ себѣ вмѣсто дочери, но она не была вашей матерью. Но намъ не удобно говорить здѣсь. Позвольте просить васъ пойти со мною въ контору Monsieur N avou é. Это не далеко отсюда; дорогою я передамъ вамъ нѣсколько извѣстій которыя могутъ огорчить и обрадовать васъ." Въ голосѣ и во взглядѣ его была искренность и серіозность, которая убѣдила меня. Онъ не предложилъ мнѣ руки; я шла рядомъ съ нимъ куда онъ шелъ. По дорогѣ онъ разказалъ мнѣ въ короткихъ словахъ что моя мать разошлась съ своимъ мужемъ, и по нѣкоторымъ семейнымъ обстоятельствамъ не могла воспитывать меня сама и приняла предложеніе Madame Сюрвиль, которая хотѣла взять меня вмѣсто дочери. Когда онъ говорилъ я смутно припомнила даму которая взяла меня изъ дому гдѣ, сколько я могу понять, я жила у кормилицы, и оставила меня у бѣдной, милой Madame Сюрвиль, сказавъ: "теперь вотъ будетъ твоя mamma ". Я никогда больше не видала этой дамы. Кажется что много лѣтъ спустя моя настоящая мать хотѣла опять взять меня къ себѣ. Madame Сюрвиль тогда уже умерла. Но она не могла разыскать меня, вслѣдствіе, увы! моей ошибки, что я перемѣнила имя. Тогда она ушла въ монастырь, оставивъ 100.000 франковъ этому господину, который былъ съ ней въ дальнемъ родствѣ, съ тѣмъ что онъ могъ по своему усмотрѣнію или оставить эти деньги себѣ или же передать мнѣ если найдетъ меня. "Я прошу васъ", продолжалъ этотъ господинъ, "пойти со мной къ Monsieur N, потому что деньги эти находятся у него. Онъ подтвердитъ то что я сказалъ. Мнѣ остается прибавить еще вотъ что: если вы примете мое покровительство, будете въ точности слѣдовать моимъ совѣтамъ, то я распоряжусь чтобы проценты наросшіе со времени передачи этой суммы Monsieur N были выданы вамъ; а самый капиталъ будетъ вашимъ приданымъ при выходѣ замужъ, если выборъ вашъ будетъ сдѣланъ съ моего согласія."
До сихъ поръ Густавъ слушалъ очень внимательно и не прерывая, теперь онъ взглянулъ на нее и сказалъ со своею обычною насмѣшливостью:
-- Сообщилъ ли вамъ вашъ Monsieur, fort bel homme, какъ вы говорите, цѣну своихъ совѣтовъ или скорѣе приказаній которымъ вы должны въ точности слѣдовать?