-- Бѣдная синьйора! Почему меня не было при ней во время ея болѣзни? Она могла бы тогда полюбить меня. И вы говорите что она умерла въ монастырѣ? Значитъ ея набожность была искренна! Она скончалась мирно?
-- Не будемъ сомнѣваться въ этомъ, Mademoiselle. Будемъ надѣяться что она жила чтобъ оплакивать свои прежнія ошибки, и ея послѣдняя мысль была направлена къ тому чтобы загладить ихъ сколько было въ ея власти. И это желаніе страннымъ образомъ заставляетъ меня вмѣшаться въ вашу судьбу. Желая загладить свои ошибки она оставила на мое попеченіе, какъ родственника, правда дальняго, но все-таки можетъ-быть самаго близкаго котораго она знала лично, молодую дѣвушку. Принимая это порученіе, я страннымъ образомъ могу быть поставленъ въ необходимость оскорбить васъ.
-- Оскорбить меня? Какимъ образомъ? Прошу васъ говорите откровенно.
-- Въ такомъ случаѣ мнѣ придется упомянуть имя Густава Рамо.
Исавра поблѣднѣла и отшатнулась, но не сказала ни слова.
-- Правду ли онъ сказалъ мнѣ что во время послѣдняго свиданія съ нимъ, три дня тому назадъ, вы выражали сильное желаніе чтобы свадьба ваша съ нимъ не состоялась; и уступили, и то неохотно, только вслѣдствіе его убѣдительныхъ настояній и увѣреній что онъ измѣнитъ направленіе своихъ талантовъ, которыми, по собственному мнѣнію, онъ обладаетъ?
-- Правда, правда, Monsieur, воскликнула Исавра и все лицо ея просіяло,-- и вы пришли сказать мнѣ отъ имени Густава Рамо что, по размышленіи, онъ рѣшился не настаивать болѣе на нашемъ союзѣ и что я по чести и совѣсти свободна?
-- Я вижу, отвѣчалъ де-Молеонъ съ улыбкой,-- что я уже прощенъ. Я не огорчилъ бы васъ еслибы таково было принятое мною на себя порученіе?
-- Огорчили бы? Нѣтъ. Но....
-- Но что?