-- Будетъ ли онъ продолжать идти по тому пути который разобьетъ сердце его матери и заставитъ отца его оплакивать день въ который онъ родился? Имѣете ли вы вліяніе на него, Monsieur де-Молеонъ? Если имѣете, не воспользуетесь ли имъ для его спасенія?

-- Вы продолжаете интересоваться его судьбой, Mademoiselle?

-- Можетъ ли быть иначе? Не согласилась ли я раздѣлить ее когда мое сердце содрагалось при мысли о нашемъ союзѣ? И теперь, когда, если я правильно поняла, я свободна, я могу думать только о томъ что было бы лучше для него.

-- Увы, Mademoiselle, онъ лишь одинъ изъ многихъ -- испорченное дитя этой Цирцеи, императорскаго Парижа. Куда ни взглянешь, вездѣ видна эта испорченность. Она была прикрыта ореоломъ, порожденнымъ этою самою испорченностью. Ореолъ исчезъ, и порча стала видима. Гдѣ теперь старое французское мужество? Исчезнувъ изъ сердецъ, оно осталось только на языкѣ. Будь наши дѣла подобны нашимъ словамъ, Пруссія на колѣняхъ стала бы умолять чтобы быть провинціей Франціи. Тщеславіе, желаніе сдѣлаться извѣстнымъ, все равно чѣмъ бы то ни было и кому бы то ни было, вотъ главный двигатель Парижанъ; ораторъ, воинъ, поэтъ, всѣ одинаковы. Всѣ говорятъ красивыя фразы; презираютъ знаніе, трудъ, дисциплину; поносятъ Германцевъ, говоря что они варвары, поносятъ своихъ генераловъ называя ихъ измѣнниками, само Небо за то что оно не помогаетъ имъ. Что можетъ сплотитъ эту массу пустыхъ болтуновъ въ сплошную форму націи -- а они претендуютъ бытъ націей? Какое поколѣніе можетъ народиться отъ этого изнѣженнаго племени, пропитаннаго хвастовствомъ и абсентомъ? Простите мнѣ эту тираду; я только-что дѣлалъ смотръ баталіону которымъ командую. Что касается Густава Рамо,-- если мы переживемъ осаду и снова будемъ имѣть правительство которое будетъ въ силахъ утвердить порядокъ, и общество которое не будетъ награждать славою за трескучія фразы,-- то я не удивляюсь если Густавъ Рамо будетъ въ числѣ лучшихъ подражателей раннихъ Meditations Ламартина. Еслибъ онъ родился при Лудовикѣ XIV, какимъ бы онъ былъ вѣрноподданнымъ! Какія священныя трагедіи въ стилѣ Athalie писалъ бы онъ въ надеждѣ на аудіенцію въ Версали! Но я не долженъ откладывать долѣе порученіе передать вамъ письмо. Я дѣлалъ это съ намѣреніемъ убѣдиться что вы не будете недовольны этимъ разрывомъ, потребовать котораго вамъ до сихъ поръ мѣшало деликатное чувство чести.

Онъ досталъ письмо, передалъ его Исаврѣ; и чтобы дать ей прочесть безъ помѣхи, отошелъ къ окну.

Исавра пробѣжала письмо. Въ немъ было слѣдующее:

"Я чувствую что согласіемъ на мое предложеніе я обязанъ единственно вашему состраданію. Еслибъ я могъ сомнѣваться въ этомъ прежде, то вашихъ словъ когда мы въ послѣдній разъ видѣлись было достаточно чтобъ убѣдить меня. Подъ вліяніемъ оскорбленнаго самолюбія я сдѣлалъ тогда огромную ошибку. Я готовъ былъ снова связать васъ обѣщаніемъ отъ котораго вы желали освободиться. Простите мнѣ это, простите всѣ ошибки которыми я оскорблялъ васъ. Соглашаясь на нашъ разрывъ, позвольте мнѣ надѣяться что вы удостоите меня вашею дружбой, будете вспоминать обо мнѣ, посвятите мнѣ нѣсколько кроткихъ, добрыхъ мыслей. Моя жизнь отнынѣ будетъ идти въ сторонѣ отъ вашей; но вы всегда будете жить въ моемъ сердцѣ, чистый и благодатвый образъ, какъ образъ святыхъ, въ которыхъ вы можете вѣрить, потому что они вамъ сродни."

-- Не могу ли я передать Густаву Рамо словесный отвѣтъ на это письмо? спросилъ де-Молеонъ, оборачиваясь когда она положила письмо на столъ.

-- Одно мое желаніе ему всякаго блага. Онъ оскорбился бы еслибъ я прибавила мою благодарность за великодушіе съ какимъ онъ истолковываетъ движенія моего сердца и уступаетъ его желаніямъ.

-- Mademoiselle, примите мои поздравленія. Я сожалѣю о бѣдной дѣвушкѣ порученной моимъ попеченіямъ. Къ несчастію она любитъ этого человѣка; и есть причины по которымъ я не откажу въ моемъ согласіи на ихъ бракъ, если онъ теперь, получивъ вашъ отказъ, станетъ просить ея руки. Если я буду въ состояніи удержать его тщеславіе, я бы сдѣлалъ это, повинуясь, если вы позволите мнѣ сказать это, вашимъ добрымъ желаніемъ. Но отнынѣ судьба дѣвушки оставленной на мое попеченіе будетъ побуждать меня интересоваться его карьерой. Adieu Mademoiselle!