-- Я избавлю тебя отъ этой грустной обязанности, воскликнулъ де-Брезе.-- Мы какъ разъ около твоей квартиры. Простите меня на минутку. Я добѣгу и отдамъ приказаніе твоей служанкѣ.
Говоря это онъ прыгнулъ впередъ съ легкостью какой никто бы не ожидалъ, судя по его прежней слабости. Фредерикъ хотѣлъ послѣдовать за нимъ, но Саваренъ ухватился за него, проговоривъ съ трудомъ:
-- Постой; я упаду какъ пустой мѣшокъ безъ твоей поддержки, молодой герой. Фи! разумѣется де-Брезе только пошутилъ; это не больше какъ веселая шутка. Тш! по секрету; у него есть деньги и онъ хочетъ еще разъ угостить насъ обѣдомъ, подъ предлогомъ будто мы ѣдимъ твою собаку. Онъ составлялъ этотъ планъ когда ты подошелъ. Пусть его пошутитъ, а мы будемъ имѣть Вальтазаровскій пиръ.
-- Гм! сказалъ Фридерикъ съ сомнѣніемъ:-- ты увѣренъ что у него нѣтъ видовъ на Фокса?
-- Разумѣется нѣтъ, онъ хочетъ только посмѣяться. Ослятина вещь не дурная, но стоитъ 14 франковъ за фунтъ. Пулярка превосходная вещь, но цѣна ей 30 франковъ. Положись на де-Брезе; у насъ будетъ и ослятина и пулярка и Фоксъ насладится остатками.
Прежде чѣмъ Фредерикъ могъ отвѣтить, на нихъ набѣжала сзади и затолкала ихъ шумная толпа. Они только могли различить слова: "славныя новости, побѣда, Федербъ, Шанзи". Но этихъ словъ было достаточно чтобъ они охотно увлеклись общимъ движеніемъ. Они забыли свой голодъ, забыли Фокса. На быстромъ ходу они узнали что получено донесеніе о совершенномъ отбитіи Прусаковъ Федербомъ при Аміенѣ; и о еще болѣе рѣшительномъ пораженіи ихъ Шанзи на Луарѣ. Эти генералы съ своими торжествующими арміями спѣшатъ къ Парижу чтобъ ускорить истребленіе ненавистныхъ Германцевъ. Откуда взялось это извѣстіе, никто не зналъ въ точности. Всѣ вѣрили ему и спѣшили къ Ратушѣ чтобы слышать формальное его подтвержденіе.
Увы! прежде чѣмъ они дошли туда, ихъ встрѣтила другая толпа, съ уныніемъ и злобою. Подобныхъ извѣстій не было получено правительствомъ. Федербъ и Шанзи бились, безъ сомнѣнія, храбро, съ полною вѣроятностью успѣха; но...
Воображенію Парижанъ не требовалось болѣе.
-- Мы всегда оставались бы побѣдителями, сказалъ Саваренъ,-- еслибы не было этого но; и толпа, которая, скажи онъ это десять минутъ тому назадъ, разорвала бы его на клочки, теперь привѣтствовала эпиграмму; и съ проклятіями на Трошю, перемѣшанными со взрывами саркастическаго хохота, шумно расходилась.
Когда оба друга побрели назадъ къ той части бульваровъ гдѣ де-Брезе разстался съ ними, Саваренъ неожиданно оставилъ Лемерсье и перешелъ улицу чтобы привѣтствовать небольшое общество состоявшее изъ двухъ дамъ и двухъ мущинъ направлявшихся къ церкви Св. Магдалины. Пока онъ обмѣнивался съ ними нѣсколькими словами, молодая парочка, идя подъ руку, прошла мимо Лемерсье; мущина былъ въ мундирѣ національгарда, такомъ же щегольскомъ какъ у Фредерика, но имѣлъ въ себѣ такъ мало воинственнаго какъ только можно себѣ представить. Походка его была тяжела, голова опущена внизъ. Онъ, казалось, не слушалъ свою спутницу, которая говорила скоро и оживленно и лицо ея сіяло улыбками. Лемерсье посмотрѣлъ имъ вслѣдъ какъ они прошли.