-- Да, милліонеры истинные аристократы, потому что у нихъ есть сила, и мой beau marquis скоро узнаетъ это. Теперь мнѣ пора проститься съ вами. Конечно я завтра увижу гжу Гандренъ и васъ. Будьте готовы встрѣтить пестрое общество, множество демократовъ и иностранцевъ, артистовъ и писателей и тому подобныхъ созданій.
-- Это причина почему вы не пригласили маркиза?
-- Разумѣется; я не хочу шокировать такого чистѣйшаго легитимиста встрѣчею съ сынами народа чтобъ онъ не сдѣлался еще холоднѣе со мною. Нѣтъ; когда онъ будетъ у меня онъ долженъ встрѣтить тамъ львовъ и viveurs du haut ton, которые будутъ орудіемъ въ моихъ рукахъ и научатъ его какъ разориться наискорѣйшимъ образомъ и во вкусѣ регентства. Bon soir, mon vieux.
ГЛАВА VI.
На слѣдующій вечеръ Грагамъ напрасно искалъ Алена въ салонахъ Лувье и сожалѣлъ объ отсутствіи его благовоспитанной наружности и меланхолическаго лица. Г. Лувье уже нѣсколько лѣтъ былъ бездѣтнымъ вдовцомъ, но собранія у него не сдѣлались менѣе многочисленны; апартаменты его были не менѣе великолѣпно убраны вслѣдствіе отсутствія жены: совершенно напротивъ; замѣчено было что положеніе его и prestige въ обществѣ значительно возвысились послѣ смерти его неоплаканной супруги.
Говоря правду она была скорѣе тяжелымъ тормазомъ въ его тріумфальной колесницѣ. Она была наслѣдницей человѣка скопившаго большое состояніе занятіями не въ высшихъ отрасляхъ коммерціи, а мелкою торговлей.
Самъ Лувье былъ сынъ богатаго ростовщика; онъ вступилъ въ жизнь съ большимъ состояніемъ и сильнымъ желаніемъ получить доступъ въ тѣ болѣе блестящіе слои общества гдѣ состояніе можетъ быть расточаемо съ блескомъ. Онъ не достигъ бы этой цѣли безъ покровительства молодаго дворянина бывшаго въ то время "зеркаломъ моды и образцомъ формы". Но съ этимъ молодымъ дворяниномъ, о которомъ мы узнаемъ больше въ послѣдствіи, скоро случилось несчастіе; и когда сынъ ростовщика потерялъ своего покровителя, данди, прежде столь любезные, стали съ нимъ очень холодны.
Тогда Лувье сдѣлался ярымъ демократомъ, и увеличивъ свое разстроившееся состояніе чрезъ упомянутую выше женитьбу, онъ пустился въ колоссальныя спекуляціи и пріобрѣлъ громадныя богатства. Желаніе занять положеніе въ обществѣ снова ожило въ немъ, но жена была досаднымъ препятствіемъ. Она была скупа отъ природы; мало сочувствовала таланту своего мужа къ увеличенію богатствъ, и всегда говорила что онъ кончитъ жизнь въ больницѣ; ненавидѣла республиканцевъ; презирала писателей и артистовъ; а дамы beau monde считали ее вульгарною.
Пока она была жива, Лувье не имѣлъ возможности осуществить свое честолюбіе, не могъ имѣть одинъ изъ тѣхъ салоновъ которые въ Парижѣ доставляютъ знаменитость и положеніе. Такимъ образомъ онъ не могъ пользоваться тѣми преимуществами богатства какихъ наиболѣе жаждалъ. Теперь же онъ имѣлъ великолѣпный успѣхъ. Какъ только жена его успокоилась на кладбищѣ Pere la Chaise, онъ увеличилъ свой отель пріобрѣтя и присоединивъ къ нему сосѣдній домъ; украсилъ и меблировалъ его заново, и при этомъ, должно сказать къ чести его или тѣхъ кому онъ поручилъ это, обнаружилъ благородство вкуса рѣдко встрѣчаемое въ наши дни. Его коллекція картинъ была не велика и состояла исключительно изъ картинъ французской школы, старой и новой, потому что Лувье во всемъ щеголялъ патріотизмомъ. Но каждая картина была драгоцѣнность; такіе Ватто, Грезы, такіе ландшафты Пателя, особенно же образцовыя произведенія Энгра, Горація Верне и Делароша стоили любыхъ сомнительныхъ оригиналовъ фламандскаго и италіянскаго искусства составляющихъ обыкновенно предметъ гордости частныхъ коллекцій.
Картины эти занимали двѣ комнаты средней величины, нарочно для нихъ устроенныя и освѣщенныя сверху. Большая зала къ которой онѣ примыкали заключала въ себѣ сокровища едва ли менѣе драгоцѣнныя; стѣны ея были покрыты самыми лучшими шелковыми матеріями какія только могли произвести ліонскія фабрики. Каждая штука мебели здѣсь была художественнымъ произведеніемъ въ своемъ родѣ: подзеркальные столы флорентійской мозаики, выложенные перламутромъ и лаписъ-лазурью; шкафы чернаго дерева съ великолѣпною рѣзьбой въ стилѣ renaissance; колоссальныя вазы изъ русскаго малахита высѣченныя французскими артистами. Самыя мелочи небрежно размѣщенныя въ разныхъ мѣстахъ по комнатѣ могли бы быть предметомъ восхищенія въ Палаццо Литти. За этой комнатой слѣдовала танцовальная зала; потолокъ ея былъ расписавъ артистомъ *** и поддерживался бѣлыми мраморными колоннами; стеклянный балконъ и углы комнаты были заставлены рядами экзотическихъ растеній. Въ столовой, помѣщавшейся въ томъ же этажѣ, по другую сторону подъѣзда, были размѣщены въ стеклянныхъ буфетахъ вазы и блюда изъ платины, серебра и золота, и еще болѣе драгоцѣнные безподобные образцы севра и лиможа и средневѣковые венеціанскіе хрустали. Въ нижнемъ этажѣ, выходившемъ на лужайку обширнаго сада, помѣщались жилые покои, меблированные, какъ онъ говорилъ, "просто, съ англійскимъ комфортомъ". Англичанинъ сказалъ бы "съ французскою роскошью". Довольно однако этихъ подробностей; описывая ихъ писатель чувствуетъ что становится нѣсколько мелочнымъ, но не имѣя хотя общаго понятія о нихъ читатель не имѣлъ бы точнаго понятія о томъ что не мелочно, что имѣетъ значеніе историческое, можетъ-быть трагическое -- существованіе парижскаго милліонера въ пору этого разказа.