Въ домѣ Лувье во всемъ было видно присутствіе богатства, но оно было смягчено не менѣе очевиднымъ присутствіемъ вкуса. Апартаменты назначенные для пріемовъ служили также мастерскою для художниковъ, которымъ предоставленъ былъ свободный входъ, и ежедневно можно было встрѣтить въ парадныхъ комнатахъ двухъ или трехъ артистовъ снимавшихъ рисунки рѣдкихъ экземпляровъ мебели или вещей наполнявшихъ эти палаты.
Въ числѣ интересныхъ предметовъ которые жаждали увидѣть богатые Англичане посѣщая Парижъ былъ и отель Лувье; немногіе изъ числа самыхъ богатѣйшихъ выходили изъ него безъ вздоха зависти и безнадежности. Въ Лондонѣ только въ домахъ принадлежащихъ какому-нибудь Содерланду или Холфорду можно встрѣтить такую великолѣпную роскошь, такой утонченный вкусъ.
Г. Лувье имѣлъ назначенные вечера для своихъ популярныхъ собраній. На нихъ приглашались либералы всѣхъ оттѣнковъ, начиная съ трехцвѣтнаго и кончая краснымъ, наиболѣе извѣстные художники и писатели p ê le-m ê le съ декорированными дипломатами, эксъ-министрами, орлеанистами и республиканцами, знаменитыми иностранцами, плутократами Биржи и львами и львицами изъ Шоссе д'Антенъ. О болѣе избранныхъ собраніяхъ его будемъ говорить въ послѣдствіи.
-- Какъ нравится господину Вену нашъ бѣдный преобразившійся Парижъ? спросилъ Французъ съ красивымъ умнымъ лицомъ, одѣтый очень тщательно, хотя нѣсколько по старой модѣ, и доживающій свой пятый десятокъ съ такимъ бодрымъ видомъ что нельзя было замѣтить его тяжести.
Этотъ господинъ, виконтъ де-Брезе, былъ хорошаго рода и имѣлъ законное право на титулъ виконта, что можно сказать далеко не о всѣхъ виконтахъ встрѣчаемыхъ въ Парижѣ. У него не было другой собственности кромѣ главнаго участія въ одномъ вліятельномъ журналѣ, гдѣ онъ былъ остроумнымъ и блестящимъ сотрудникомъ. Въ молодости, въ царствованіе Лудовика-Филипла, онъ стоялъ во главѣ литературныхъ знаменитостей, и говорятъ что Бальзакъ не разъ бралъ его за образецъ для тѣхъ блестящихъ молодыхъ vauriens что фигурируютъ въ комедіи человѣческой жизни великаго романиста. Блескъ виконта угасъ вмѣстѣ съ Орлеанскою династіей.
-- Возможно ли, любезнѣйшій виконтъ, отвѣчалъ Грагамъ,-- чтобы ваша великолѣпно украшенная столица могла не нравиться?
-- Она можетъ казаться украшенною для глазъ иностранца, сказалъ виконтъ вздыхая,-- но на вкусъ такого Парижанина какъ я она не улучшилась. Мнѣ жаль дорогаго Парижа старыхъ временъ; улицы связанныя съ воспоминаніемъ о моихъ beaux jours больше не существуютъ. Есть что-то страшно монотонное въ этихъ безконечныхъ проспектахъ. Какъ ужасно длинна кажется по нимъ дорога! Въ переулкахъ и кривыхъ улицахъ стараго Парижа вы были избавлены отъ неудовольствія видѣть какъ далеко предстоитъ идти отъ одного мѣста до другаго; каждая извилистая улица имѣла свой особый характеръ; сколько уничтожено живописнаго разнообразія, сколько интересныхъ воспоминаній. Mon Dieu! и чего ради? Цѣлыя мили румяныхъ фасадовъ таращатся и глазѣютъ на васъ своими безжалостными окнами. Доходы съ домовъ утроились; и явилось сознаніе что если вы попробуете зашумѣть, то подземныя желѣзныя дороги, подобно скрытымъ вулканамъ, могутъ выбросить на васъ ежеминутно цѣлое изверженіе штыковъ и мушкетовъ. Эта maudit empire старается удержать свое господство надъ Франціей какъ какой-нибудь grand seigneur старается плѣнить балетную нимфу, украшаетъ ея нарядами и бездѣлушками и обезпечиваетъ ея измѣну въ ту минуту какъ онъ перестанетъ удовлетворять ея причудамъ.
-- Виконтъ, отвѣчалъ Грагамъ,-- я имѣю счастіе знать васъ съ тѣхъ поръ какъ я былъ еще маленькимъ мальчикомъ въ приготовительной школѣ и являлся домой на праздники, а вы гостили въ сельскомъ домѣ у моего отца. Васъ фетировали тогда какъ наиболѣе обѣщающаго писателя изъ числа молодыхъ людей того времени, къ вамъ въ особенности благоволили принцы царствующаго дома. Никогда не забуду впечатлѣнія произведеннаго на меня вашею блестящею наружностью и не менѣе блестящимъ разговоромъ.
-- Ah! ces beaux jours! ce bon Louis Philippe, ce cher petit Joinville! вздохнулъ виконтъ,
-- Но въ то время вы сравнивали le bon Лудовика-Филилпа съ Робертомъ Макеромъ. Вы описывали всѣхъ его сыновей, въ томъ числѣ безъ сомнѣнія ce cher petit Joinville, съ такимъ рѣшительнымъ презрѣніемъ какъ gamins которыхъ Робертъ Макеръ пріучалъ обманывать публику въ интересахъ прочности фамиліи. Я помню какъ отецъ тогда сказалъ вамъ въ отвѣтъ: "Ни одинъ изъ царствующихъ домовъ въ Европѣ не заботился болѣе о развитіи литературы своей эпохи, не окружалъ ея представителей такимъ общественнымъ уваженіемъ и офиціальными почестями какъ Орлеанская династія, вы, господинъ де-Брезе, лишь изъ подражанія предшественникамъ стараетесь низвергнуть династію при которой процвѣтаете; еслибы вамъ удалось это, вы hom mes de plume больше всѣхъ пострадаете и громче всѣхъ будете жаловаться."