-- Это самый необыкновенный человѣкъ, сказалъ Фредерикъ выжимая лимонъ на свои устрицы,-- нельзя не удивляться ему.
-- Какъ такъ? Я не вижу ничего по крайней мѣрѣ достойнаго удивленія въ его лицѣ, сказалъ маркизъ съ тупостью провинціала.
-- Въ лицѣ? А! ты легитимистъ -- это предразсудокъ партіи. Украшенія на его лицѣ напоминаютъ императора; но само по себѣ это несомнѣнно умное лицо.
-- Можетъ-быть, только не пріятное. Онъ похожъ на хищную птицу.
-- Всѣ умные люди хищныя птицы. Орлы герои, совы мудрецы. Дюплеси не орелъ и не сова. Я бы назвалъ его скорѣе соколомъ, только не сталъ бы завязывать ему глаза.
-- Называй его какъ хочешь, сказалъ маркизъ равнодушно,-- мнѣ до него не можетъ быть никакого дѣла.
-- Я въ этомъ не такъ увѣренъ, отвѣчалъ Фредерикъ нѣсколько оскорбленный флегмою съ какою провинціалъ относился къ претензіямъ Парижанина.-- Дюплеси, повторяю, необыкновенный человѣкъ. Хотя онъ не имѣетъ титула, но происходитъ отъ древней аристократической фамиліи; я думаю, какъ указываетъ и самое имя, отъ однихъ предковъ съ Ришелье. Отецъ его былъ глубокій ученый, и я думаю онъ самъ много читалъ. Онъ могъ бы отличиться въ литературѣ или въ судейской карьерѣ, но родители его умерли въ страшной бѣдности; дальніе родственники занимающіеся торговлей заботились о немъ и направили его таланты на Биржу. Семь лѣтъ тому назадъ онъ жилъ въ одной комнатѣ въ четвертомъ этажѣ, близь Люксамбурга. Теперь у него свой отель, не большой, во прекрасный, въ Елисейскихъ Поляхъ, стоящій по крайней мѣрѣ 600.000 франковъ. Онъ составилъ состояніе не только для себя, но и для многихъ другихъ; изъ нихъ нѣкоторые такой же хорошей фамиліи какъ твоя. У него есть геній богаства, и онъ творитъ милліоны, какъ поэтъ свою оду, силою вдохновенія. Онъ коротокъ съ министрами, и былъ приглашаемъ въ Компьень императоромъ. Онъ можетъ быть очень полезенъ для тебя.
Аленъ сдѣлалъ легкое движеніе недовѣрія и перемѣнилъ разговоръ на воспоминаніе школьныхъ дней.
Наконецъ обѣдъ кончился. Фредерикъ позвонилъ, велѣлъ подать счетъ и взглянулъ на него.
-- Пятьдесятъ девять франковъ, сказалъ онъ беззаботно бросивъ полтора наполеондора.