-- Не думаю чтобъ я рѣшился часго слушать васъ; это унесло бы меня далеко отъ суроваго дѣйствительнаго міра; а кто не желаетъ отстать на своемъ пути, тому не слѣдъ часто забѣгать въ страну волшебныхъ чаръ.
-- Но, сказала Исавра печальнымъ голосомъ,-- въ дѣтствѣ мнѣ говорила одна геніальная женщина что надъ міромъ дѣйствительнымъ есть міръ идеальный. Въ то время дѣйствительный міръ казался мнѣ грубымъ. "Можно уходить отъ этой каменной битой дороги, сказала мнѣ совѣтница, въ поля что лежатъ за его изгородью. Въ идеальномъ мірѣ есть свои печали, но тамъ нѣтъ отчаянія." Въ то время этотъ совѣтъ, казалось мнѣ, рѣшилъ мой выборъ въ жизни. Я не знаю теперь такъ ли это.
-- Судьба, отвѣчалъ Грагамъ медленно и задумчиво,-- судьба которая не предписываетъ законовъ, но служитъ цѣлямъ Провидѣнія, рѣшаетъ для насъ выборъ жизни, и рѣдко въ зависимости отъ внѣшнихъ обстоятельствъ. Мы приписываемъ слово геній умамъ даровитаго меньшинства; но въ каждомъ изъ насъ есть геній который намъ врожденъ, мы проникнуты имъ, онъ отличаетъ самое наше тождество, и внушаетъ нашей совѣсти что дѣлать и чѣмъ быть. Такими внушеніями онъ рѣшаетъ нашъ выборъ; если же мы противимся этимъ внушеніямъ, то убѣждаемся подъ конецъ что сбились съ пути. Моя жизнь побуждаемая такимъ рѣшеніемъ должна проходить на каменномъ битомъ пути, ваша въ зеленыхъ поляхъ.
Когда онъ говорилъ это лицо его омрачилось и сдѣлалось печально.
Веноста, скоро утомленная разговоромъ въ которомъ не принимала участія и имѣя разныя мелкія хозяйственныя заботы, незамѣтно вышла во время этой рѣчи изъ комнаты. Но ни Исавра, ни Грагамъ не ощутили внезапнаго сознанія что они остались одни, какъ то сличается со влюбленными.
-- Почему, спросила Исавра съ тою волшебною улыбкой отраженною въ безчисленныхъ ямочкахъ которая даже тогда какъ слова ея были выраженіемъ мужскаго разума заставляла видѣть въ нихъ мягкость женскаго чувства,-- почему вашъ жизненный путь долженъ быть исключительно каменистымъ? Не вслѣдствіе необходимости и не можетъ быть чтобы по влеченію вкуса. И какое бы опредѣленіе ни давали вы генію, не можетъ быть чтобы вашъ врожденный геній предписывалъ вамъ постоянную и исключительную приверженность будничной жизни.
-- Нѣтъ, это не совсѣмъ такъ. Я не говорилъ что не могу вовсе покидать дѣйствительный міръ для волшебной страны, я сказалъ что не могу дѣлать этого часто. Мое призваніе не есть призваніе поэта или артиста.
-- Я знаю что ваше призваніе быть ораторомъ, сказала Исавра оживляясь,-- такъ мнѣ говорили и я вѣрю этому. Но развѣ ораторъ не имѣетъ сходства съ поэтомъ? Развѣ это не есть тоже искусство?
-- Оставимте слово ораторъ: въ приложеніи къ англійской публичной жизни это очень обманчивое выраженіе. Англичанинъ желающій вліять на своихъ соотечественниковъ силою своихъ словъ долженъ смѣшиваться съ ними на ихъ битыхъ путяхъ, долженъ сдѣлаться обладателемъ ихъ практическихъ взглядовъ и интересовъ, долженъ освоиться съ ихъ прозаическими занятіями и дѣлами, долженъ понимать какъ осуществить самыя высшія притязанія ихъ на матеріальное благосостояніе, долженъ избѣгать, какъ самой опасной ошибки для себя и для другихъ, того рода краснорѣчія которое называется ораторскимъ во Франціи и которое содѣйствовало тому что Французы стали самыми плохими политиками въ Европѣ. Увы, я боюсь что англійскій государственный человѣкъ показался бы вамъ очень скучнымъ ораторомъ.
-- Я вижу что сказала глупость; вы показали мнѣ что міръ государственнаго человѣка лежитъ въ сторонѣ отъ міра артиста. Но....